И действительно, в дверь постучал их дядя. Гильбоа был маленький, кругленький человечек — этакий шарик. Какие-либо углы и шероховатости в нем отсутствовали. Голова у него была большая, ноги короткие, но толстые. Лицо походило на полную луну. Гильбоа славился своей сговорчивостью, спокойствием и сладкими речами. Его добродушие вошло в пословицу. Он обладал пронзительным, но вместе с тем ласковым голосом, огромным, но всегда улыбающимся ртом и казался олицетворением чистосердечия, щедрости, бескорыстия, о нем говорили: «Это самый услужливый человек на свете».
Гильбоа успел составить себе большое состояние, наделать множество гнусностей, сохранив при этом всеобщее уважение и даже приобретя хорошую репутацию. О нем ходили самые разные слухи, но о ком не говорят? Большинство считало их клеветой. Однако вот что сделал этот Гильбоа: у него был зять — очень богатый, благородный, честный и добрый человек. Он оказался между двух огней: сделаться республиканцем и остаться во Франции или остаться дворянином, но эмигрировать. Он выбрал революцию, и вскоре шурин показал себя во всей красе. Несмотря на то, что граф де Леллиоль, женившись на сестре Гильбоа, обеспечил своему шурину безбедную жизнь, тот, не колеблясь, донес на него в революционный трибунал, написав анонимное письмо, в котором утверждалось, что граф — шпион Бурбонов. В бумагах графа нашли компрометировавшие его письма. Де Леллиоль клялся, что никогда не получал этих писем и понятия не имеет, как они к нему попали. Тем не менее его гильотинировали. Слуга графа уверял, что эти письма сочинил Гильбоа, но позже признался в лжесвидетельстве. Правда, этот слуга в один прекрасный день разбогател и купил себе ферму, так что отказ от показаний принес ему неплохой барыш.
Состояние графа было огромным. Гильбоа назначили опекуном своей племянницы Жанны де Леллиоль. Мать ее, посаженная в тюрьму революционным трибуналом, умерла от горя и тоски. Гильбоа пришлось управлять земельным состоянием в пять миллионов. Он так хорошо все наладил, что, не касаясь наследства своей племянницы, составил себе большой капитал. Сделавшись поставщиком армии, он приобрел триста тысяч ливров во время республики, где его как патриота очень ценили в Комитете общественного спасения. Когда республика сменилась Директорией, он сделался восторженным бонапартистом. Потом пришла империя, не было более горячего приверженца императора, чем он. Гильбоа получал заказ за заказом, он стал таким же богатым, как и его племянница, и купил титул барона. Он страдал необузданным честолюбием, но тщательно скрывал свои планы. Гильбоа хотелось гораздо большего, чем быть просто капиталистом или недавно пожалованным бароном. Он говорил себе, что если к своему состоянию он смог бы прибавить деньги своей племянницы, то стал бы одним из крупнейших землевладельцев Франции, при этом обладая огромными капиталами. Он думал, что может получить от императора право носить титул графа, если женится на своей племяннице и будет владеть ее землями, станет дипломатом и сделает карьеру рядом с Талейраном. Вот каков был этот человек, вынашивавший тайные и тщательно обдуманные планы. Он не мелочился, когда речь шла о его репутации или о каком-то выгодном деле. Поэтому он взял к себе другую свою племянницу, сироту и бесприданницу Мари. Более того, он объявил, что даст за ней пятьдесят тысяч франков и богатое приданое. Потому многие пожимали плечами, когда при них говорили об истории с письмами.
Гильбоа держал свою племянницу Жанну в полном одиночестве, почти в изоляции. Он не хотел, чтобы она, богатая наследница, находила поклонников и обожателей. Он не хотел говорить с ней о браке, прежде чем это отвращение исчезнет. Но однажды вечером император, женивший своих генералов на богатых наследницах, император, имевший страсть — так говорит история — устраивать браки, вдруг спросил Гильбоа:
— Барон, почему я не вижу двух ваших племянниц на балах императрицы?
Гильбоа испугался. Он знал, что Жанна его ненавидит. Тогда он решился на последнюю попытку.
Он вошел к ним спокойный и улыбающийся, поцеловал своих племянниц, а потом сказал Мари:
— Малютка, пойди посмотри в своей комнате, какой милый подарок я положил тебе на комод.
Мари все поняла, улыбнулась и убежала, радуясь борьбе, которую предстоит выдержать Жанне. Она надеялась, что Гильбоа победит.
Он сел. Гильбоа хотел посадить Жанну к себе на колени. Она сделала движение рукой, которое его остановило. Он нисколько не смутился и спросил:
— Милочка, обдумала ли ты то, что я тебе сказал? Я дал тебе две недели.
Жанна обладала нежной душой и твердой волей, поэтому она могла найти в себе силы сказать «нет».
— Дядюшка, — ответила она, — я вам говорила и повторяю, что я вас не люблю и не хочу за вас выходить. Всякие ваши попытки будут бесполезны, так что откажитесь от своих намерений.
