Человек, которого назвали Альбиносом, вероятно, в насмешку над его смуглой кожей и черными волосами, подошел и что-то шепнул на ухо всаднику. Тогда тот спешился и, сев на одну из подведенных лошадей, сделал знак своему спутнику последовать его примеру. Между наездниками и их новыми неукротимыми конями произошла минутная борьба, но скоро животные покорились твердой человеческой руке.
— Наши плащи, маски, шляпы, — снова приказал незнакомец.
Один из членов шайки быстро принес требуемые вещи. Скоро оба всадника исчезли под складками своих новых плащей, укрывшись широкополыми шляпами. Во время этого перевоплощения «кроты» — эти люди принадлежали к той знаменитой шайке, которая словно выскакивала из-под земли, — хранили глубокое молчание перед своим вожаком. Незнакомец обратился к своей шайке повелительным и резким голосом:
— Пусть двое из вас засядут у дороги, ведущей в гостиницу, трое спрячутся на пятьсот шагов дальше. Пройдет женщина с бельем — ее надо задержать на полчаса, не причиняя ей вреда. Чуть позже придут два ее сына. Те, что впереди, должны их захватить, а потом отпустить, как и их мать. Один останется наблюдать за окрестностями. Теперь все должны исчезнуть, отправляйтесь к кресту Гарта… Если меня станут преследовать, вы знаете, что делать. Пятьдесят тысяч франков будут разделены между «кротами», если я останусь доволен. Но горе тому, кто струсит или сбежит! И чтобы никто из ложного усердия не являлся ко мне, пока я сам вас не позову! Ступайте!..
Все они исчезли так же внезапно, как и появились. Предводитель «кротов» и его спутник медленно направились к гостинице Фриона. Через минуту над Франшарским ущельем снова воцарилось угрюмое безмолвие.
Никогда не случалось охоты подобной той, которая через час происходила на непроходимых франшарских тропинках. Это была не жестокая свора с кровожадными пастями, гоняющаяся за благородным зверем. Все было гораздо хуже… Человек гнался за человеком. Это было возмездие, пытавшееся схватить преступников.
Случилось вот что. Трактирщик, как и сказал, пошел задать овса лошади своего посетителя. Тот при виде вкусной яичницы тотчас прогнал свои мрачные сомнения. Трактирщик уже думал вернуться в дом, как вдруг его схватили, связали и заткнули рот кляпом, так что он даже не успел позвать на помощь.
Видя, что не может ни пошевелиться, ни закричать, чтобы предупредить Лонгэ, трактирщик решил покориться судьбе. Его положили в углу конюшни и заперли дверь снаружи.
Через полчаса, когда несчастный задумался о том, долго ли ему еще оставаться в таком ужасном положении, он вдруг услышал странный шум. Со всех сторон раздавались голоса, звавшие Фриона. Это кричали его жена и сыновья, охваченные беспокойством и испугом. Бедняга трактирщик прилагал неимоверные усилия, чтобы освободиться от своих пут, но все напрасно. Оставалось только ждать. Наконец, кто-то догадался поискать в конюшне. Дверь открыли, Фриона освободили, после чего начались объятия и ругательства. Радовалось семейство Фриона, ругались жандармы, потому что прибыла лесная бригада. Ее присутствие напомнило трактирщику о его прямых обязанностях.
— А как же господин Лонгэ?! — вскрикнул он.
Он ринулся к двери дома и открыл ее. За ним бросились все остальные. Их глазам предстало ужасное зрелище. Лонгэ лежал на полу мертвый, весь в крови. Он еще сжимал в руке ложку, которой приготовился есть яичницу. На шее у него зияла рана, рана необычная — печать, налагаемая на жертвы руками «кротов».
Фрион замер, оцепенев на несколько мгновений. Потом в нем проснулся старый солдат, и он крикнул:
— Они были верхом! Ни одному жандарму нельзя выезжать отсюда на лошади, иначе он затопчет следы!
Пробежав по дороге, он внимательно осмотрел следы, оставленные убийцами, и с негодованием честного человека закричал:
— За мной! В погоню! В погоню! Вот следы. Убийцы не могли уйти далеко. Выпустите всех собак!.. В погоню… в погоню… смерть убийцам!
Люди кричали, собаки выли, и все стрелой помчались по вереску. Старый и хитрый сыщик, Фрион, бывший когда-то лесничим и привыкший ловить браконьеров, не ошибся.
Так как приказания вожака нельзя было выполнить из-за непредвиденного появления жандармов, «кроты» смогли лишь предупредить убийц, которые теперь спасались бегством, скача во весь опор мимо скал.
За ними гнались, покрытые пеной и пылью, всхрапывающие лошади жандармов. Следом бежали запыхавшиеся пешие, выбравшие кратчайший путь, но страшно уставшие. Раз за разом на вершине какого-нибудь холмика появлялись убийцы, словно смеясь и издеваясь над своими преследователями, после чего погоня возобновлялась с еще большей яростью.
