— Боже мой! — прошептала Мари, потягиваясь, как кошечка. — Быть молодыми, богатыми, хорошенькими, и не видеть никого, вечно скучать! Наверное, любовники встречаются только в романах! Неужели никто так сюда не приедет, чтобы влюбиться в нас?
Жанна не ответила, но ее меланхоличный взгляд задумчиво обозревал пейзаж, показывая скрытую печаль. Эти юные сердца, никогда не бившиеся ни от чьего взгляда, трепетали от какого-то странного предчувствия.
Гроза надвигалась. Вдруг молния прорезала тучу, и грозные раскаты грома пронеслись по окрестностям. Жанна боязливо прижалась к своей подруге. Мари, напротив, бодро подняла голову, оживилась и с улыбкой взглянула на испуганную кузину.
— Глупенькая, — улыбнулась она, — чего ты боишься? Гроза — это так красиво. Я люблю смотреть, как сверкает молния и огненная стрела ударяет в лесную чащу.
Жанна взглянула на нее, удивленная ее храбростью.
— Какая ты смелая! — сказала она. — Иногда я просто тебя боюсь.
Мари бросила на кузину пламенный взгляд.
— Что с тобой? — спросила Жанна.
Мари обняла Жанну, улыбавшуюся ее восторгу, и прошептала:
— Господи! Как твой муж будет в тебя влюблен! Ты прелестна, дай мне на тебя полюбоваться! Я хотела бы… кажется, я хотела бы укусить тебя! — вдруг вскрикнула пламенная Мари, как бы увлеченная внезапным порывом страсти, но тотчас опомнилась и покраснела.
Жанна в испуге отстранилась от нее.
— Ты боишься меня? — спросила Мари. — Ты меня больше не любишь?
— Люблю, но ты наводишь на меня страх, — наивно призналась она.
Мари захохотала. Она собиралась еще подразнить кузину, когда на дороге раздался цокот копыт. Обе девушки замолкли и с замиранием сердца прислушались.
— Не они ли? — шепнула Мари на ухо подруге.
— Кто они? — спросила Жанна.
— Да неизвестные, которых мы так давно ожидаем.
Из-за поворота показались два всадника.
Всадники, приближение которых услышали девушки, огибали поворот дороги. Хотя они ехали шагом, пот лил с них градом. Их лошади, наоборот, выглядели свежими, словно их только-только вывели из конюшни. В этом не было ничего удивительного, и вот почему. Эти два всадника являлись вожаками «кротов», разбойников из Франшарского ущелья. Чтобы сбить погоню со следа, они переоделись и только что сменили лошадей. Оба ехали с непокрытыми головами. Кузины едва успели заметить на повороте их темные силуэты, четко читавшиеся на лазурном небосклоне, как они снова скрылись в изгибах дороги. Деревья скрывали их от любопытных глаз молодых девушек.
Один из всадников, молодой человек, владелец ножа с серебряной рукояткой, имел гордый вид, черные волосы, высокий и открытый, слегка округленный лоб и тонкие черные брови, образовывавшие одну резкую прямую черту на матовой белизне кожи, — черту странную, придавшую что-то роковое этому мужественному лицу. Глаза его словно светились золотистыми отблесками — настоящие глаза сокола с неподвижным, сверкающим, манящим взглядом. Красивый орлиный нос придавал лицу отпечаток суровости, свойственный охотникам и воинам. Однако рот с изящно очерченными губами и грустной улыбкой указывал на затаенную нежность. Округленный подбородок с прелестной ямочкой сглаживал резкость других черт лица. Их общая совокупность дышала силой и твердостью характера. Если, с одной стороны, на этом лице присутствовал отпечаток кровавых битв, то, с другой, в ней отражались нежное сердце, добродушие и возвышенный ум. В этой противоречивой натуре, несомненно, вечно боролись два начала: ненависть и любовь, милосердие и жестокость, месть и великодушие. Наружность этого молодого человека свидетельствовала о возвышенном характере, чуждом всему пошлому. Судя по благородной осанке, изяществу и ловкости, с которыми он управлял своей горячей лошадью, любой с полным правом счел бы его дворянином. Все в нем пленяло и очаровывало, черты лица поражали и поневоле приковывали взгляд, широкие плечи как бы сглаживались пропорциональным телосложением, стан отличался стройностью и гибкостью, руки — изяществом и длинными аристократическими пальцами.
И этот человек, столь щедро одаренный природой, только что своими руками убил несчастного мещанина! Это был разбойник Кадрус собственной персоной — главарь страшных «кротов», шайки убийц, которая наводила ужас на всю Францию.
Почему же на нем был охотничий костюм, словно он принадлежал к числу приглашенных в Фонтенбло поохотиться на косуль? Это сильно удивило бы тех, кто мог видеть, какого рода зверь пал под его ударами всего час назад.
