— Резак, резак тащите!
А под крышкой тем временем послышался странный удаляющийся гул. Но найти сварочный аппарат посреди ночи на Красной площади не так уж легко….
Белкина, продолжая сжимать микрофон, висела в объятиях Клима в узкой шахте подземного колодца. Свободной рукой он уже задвинул тяжелый стальной засов под люком. Теперь сверху слышались ругательства, в щели люка беспорядочно тыкали чем-то металлическим. Люк не поддавался, а потому ругательства стали забористыми.
Тамара часто дышала от страха, ей нелегко далось решение сигануть из розовых кустов в черное жерло люка.
— Нечего тут ждать. Цепляйся за скобы и — вниз, — Бондарев заставил телеведущую взяться за осклизлые ржавые скобы, торчавшие из кирпичной стены колодца.
Снизу тянуло сыростью, гнилью, где-то недалеко чуть слышно плескалась вода. Тамара перебирала холодные скобы. Внезапно наушник в ухе отозвался голосом оператора:
— Томка, с тобой все в порядке?
— Еще не знаю…
— Хорошо, что ты жива.
Бондарев, спускавшийся первым, вскинул голову и остановился. Тамара чуть не отдавила ему высоким каблуком пальцы.
— Ты это с кем говоришь?
— Наушник… Там Виталик интересуется…
— Я уже думал, ты с ума сошла, — с облегчением произнес Клим и подхватил Белкину на руки.
Они стояли на чем-то очень ненадежном, покачивающемся. Тамара нашла в себе силы глянуть вниз.
— Лодка… резиновая…
— Садись, — Клим усадил ее на узкую деревянную лавочку. — Кстати, можешь отложить микрофон. Съемки окончены.
В носу надувной лодки лежал неподвижный Артур Карташов.
— Ты его убил? — Белкина инстинктивно подалась назад.
— Зачем убивать? — пожал плечами Клим. — Просто дал по голове, — он продемонстрировал туго наполненный песком мужской носок. — Очень эффективно. Если выйдешь замуж, бей супруга только носком с песком — ни следов не остается, ни костей не поломаешь.
Заурчал маломощный двигатель, и лодка медленно поплыла под кирпичными сводами. Свет фонарика скользил по обросшим плесенью стенам.
— Где мы?
— Река Неглинка, — неохотно ответил Бондарев, — в двадцатые годы ее забрали в коллектор.
На узком бордюре у самой воды показалась жирная крыса, но прежде чем Тамара успела завизжать, Бондарев ловко ударил веслом — серая пискнула и исчезла в темноте.
— Лучше по сторонам не смотри.
Белкина глянула на колени и тут же одернула юбку.
— Из-за тебя колготки порвала.
— И колено сбила, — в тон ответил Клим, — как девчонка. Приплывем, йодом помажу или зеленкой.
Плыли недолго. Вскоре показались какие-то ступени, ведущие к стальной двери. Клим причалил лодку и веслом трижды постучал в стальное кольцо. Дверь бесшумно отворилась на хорошо смазанных петлях, блеснул фонарик, прошелся по лицам, замер на Карташове.
— Принимайте подарок.
— Надежно вырублен? — прозвучало из-за слепящего света.
Клим без всяких эмоций несильно ударил партийного лидера туго набитым носком по голове. Две пары сильных рук подхватили Артура за руки и ноги. Бесцеремонно поволокли его вверх по лестнице.
Бондарев по-хозяйски привязал лодку и помог выбраться на ступеньки Белкиной.
— Пока тебе придется побыть со мной, — пропустил он телеведущую вперед.
— Я и не стремлюсь оставаться одна.
Процессия вскоре оказалась в ярко освещенном помещении без окон. Двое мрачных субъектов, притащивших сюда Карташова, положили его на бетонный пол. Белкина, глядя на них, прижалась к Бондареву. Выражения лиц тут же вызвало в памяти слова: «застенки», «пыточных дел мастера», «черный ворон»…
— Клим Владимирович, — хрипло обратился один из них к Бондареву, — я думаю, ей лучше не смотреть.
— Побудь в соседней комнате, — Бондарев проводил Белкину за дверь и усадил на топчан, обтянутый потрескавшейся от времени кожей, на которой темнели подозрительно бурые пятна.
За неплотно прикрытой дверью послышался плеск выливаемой воды и неясные крики. Клим поморщился, а Тамара плотно зажала уши.
Не прошло и пяти минут, как неулыбчивый гигант заглянул в дверь.
— Клим Владимирович, он во всем сознался и назвал основных заговорщиков. Так что можем действовать. Но где прячут президента, ему неизвестно.
— Может, мне его разговорить?
— Нет, точно не знает. От страха он… — гигант посмотрел на Белкину, — все, что знал — выложил. И даже больше.
Бондарев вышел в соседнюю комнату. Карташов, мокрый от вылитого на него ведра воды, сидел на бетонном полу. Теперь он мало походил на лидера грозной партии, способной поставить на уши всю страну.
— К Подобедову мы не подберемся, — тихо сказал Бондарев гиганту. — А вот взять генерала нам по силам.
Особняк, возведенный из кремлевского кирпича, темнел на фоне ночного леса. Высокий забор, окаймлявший участок по периметру, украшала спираль колючей проволоки. На единственном подъезде со стороны шоссе расположилось несколько легковых машин с военными и эфэсбэшными номерами. Тентованные грузовики прятались в лесу. Среди молодых сосен угадывались молчаливые тени часовых с автоматами.
Охрана состояла одновременно из военных и людей, присланных генералом Подобедовым. Так что, с одной стороны, Муравьева охраняли, с другой — стерегли.
