– Дилан… лорд Кристи, – поправился пожилой мужчина, выходя из-за стола, чтобы поздороваться с Диланом. – Как я рад снова увидеть тебя.
Дилан сердечно пожал руку, протянутую ему поверенным.
– Франклин, ты же мой старый друг. К чему эта церемониальность?
Франклин Браунинг улыбнулся.
– Полагаю, ты прав, Дилан. Как жаль твоего отца. Честно говоря, я знал не так уж много людей, подобных ему.
Странное чувство возникло у Дилана, ему вдруг захотелось, чтобы и он мог сказать такие же добрые слова. Не то чтобы он не считал отца хорошим человеком, просто он никогда не знал его по-настоящему. А теперь уже было слишком поздно.
– Письмо Эвелин по-настоящему потрясло меня.
Дилан сел в предложенное Франклином кресло и устроился в нем поудобнее. Его действительно потрясло известие о смерти отца. Он никогда не задумывался о такой возможности, словно бы его отец должен был жить вечно. Может быть, он очень хорошо постарался, выбросив эту часть своей жизни из головы, и никогда не оставлял места для подобных мыслей.
– Ее письмо пришло с той же почтой, что и письмо от отца. Сначала я прочел его письмо. Было особенно странно, потом читать письмо от мачехи, в котором говорилось, что с отцом случился сердечный приступ через несколько минут после написания письма.
– Да, – кивнул Франклин. – Смерть твоего отца была так неожиданна. Натаниэль был всегда чертовски здоров. Как Эвелин?
– По-моему, прекрасно.
– По крайней мере, с ней ее семья. В кругу близких горе переносится легче.
Доселе неизведанное чувство – чувство вины – охватило вдруг Дилана. Больно защемило сердце.
– Мне жаль, что я так долго добирался до дома. Ты отлично позаботился о делах, Франклин.
Поверенный уселся в кожаное кресло, стоящее возле стола, заваленного кипами бумаг.
– Твой отец позволил Чарльзу управлять имением после его женитьбы на Франсин. Я же действовал просто как советник.
– Тогда Чарльз прекрасно потрудился. Я собираюсь позволить ему и дальше продолжать в том же духе.
Франклин не смог сдержать удивления:
– Не вижу этому никаких препятствий, хотя я надеялся, что теперь-то ты осядешь. Возможно, женишься и создашь семью.
– Ну-у… – протянул Дилан. Понимающая улыбка скривила его губы. – Я не думаю, что готов расстаться со своей свободой. Каждый день, проведенный здесь, во мне умирает какая-то моя маленькая часть. Боюсь, что если я останусь, то просто растаю как мороженое.
– Хорошая женщина дала бы тебе стимул к жизни, Дилан. Не море. Оно непостоянно и неверно.
– Да, но зато оно дикое и не прирученное. Нет такой женщины, которая заставила бы меня так чувствовать жизнь, как это делает море.
Но тут в голове Дилана мелькнул образ, противоречащий его собственным словом.
– Нет, Франклин, – быстро продолжил он, выбрасывая из головы чудесное видение, – у меня нет выбора. Мое сердце принадлежит морю. Иного не дано.
– Боюсь, что это так, – улыбнулся Франклин, кивая своей круглой лысеющей головой.
– Я очень хочу сделать некоторые распоряжения относительно моих сестер и Роберта-младшего.
– Какие именно, Дилан?
– Во-первых, я хочу установить трастовый фонд для каждой из девочек. Конечно, Эвелин, Франсин, Роберт-младший и Чарльз будут достаточно обеспеченно жить в Криствуде. Я хочу, чтобы, когда Роберт-младший достигнет совершеннолетия, поместье стало его собственностью.
– Но, Дилан, мой мальчик, Криствуд теперь твой, – возразил юрист, потирая подбородок. Дилан рассмеялся.
– Мне не нужно ни поместья, ни денег.
Франклин хмыкнул. Его выпирающий живот угрожающе натянул тесный атласный жилет.
– Ты твердо уверен в том, что хочешь сделать это?
– Твердо.
– Тогда, – провозгласил юрист с таким воодушевлением, как будто выступая в суде, – считай, что это сделано.
– Теперь, когда семейные дела утряслись… – Дилан замялся, не зная, как приступить к следующему делу.
– Что? – спросил его Франклин, когда он замолчал.
– Я упомянул о письме от отца, а, как тебе известно, мы не часто с ним переписывались. Франклин кивнул.
– Отец выразил озабоченность по поводу смерти Ясона Локвуда.
– Да, он говорил мне об этом, – кивнул Франклин. – У него были сомнения относительно несчастного случая, хотя я не знал, что он написал об этом тебе.
– Он просил, чтобы я расследовал это дело.
– И? – спросил Франклин с явным любопытством, подавшись вперед так, что его живот вплотную прижался к столу.
– У меня только подозрения, и ничего конкретного. В основном я полагаюсь на внутреннее чутье, Франклин. Мне необходимо узнать как можно больше, прежде чем я предъявлю кому-либо обвинение в убийстве.
Барристер медленно откинулся назад. Серьезность сказанного Диланом отразилась на его лице.
– Что именно ты собираешься предпринять, сынок?
– Я хочу выяснить правду. Я должен это сделать ради отца, Франклин. Он никогда ни о чем не просил меня, и, хотя теперь он мертв, я не хочу подводить его.
Франклин поерзал и громко посопел. Выражение его лица соответствовало произнесенным им словам:
– Он бы гордился тобой, Дилан.
Дилан почувствовал некоторую неловкость и поспешил сменить тему разговора.
– Что тебе известно о помолвке Ариэль Локвуд с Брюсом Харрингтоном?
