Девушка подошла к ограждению и схватилась за него, чтобы устоять. Облака играли в прятки с луной. Как облака, пробегали и воспоминания. Они приходили и уходили вместе с потоком эмоций. Ариэль вспоминала про джунгли, в которых воздух тяжел от сырости внезапного дождя; густые заросли деревьев еще долго стряхивали на нее капли воды, в то время как небеса уже были ясными.
Ее тоскливый вздох унес ветер, но чувство оказалось не так легко рассеять.. Сердце забилось сильнее, когда Ариэль мысленно увидела, как прыгает среди деревьев Кала Ба, стремясь к ней. Скоро они снова будут вольно бегает вдвоем.
— Вольно.
Слово это сорвалось с ее губ хриплым шепотом надежды. Ариэль не знала, что она будет делать, вновь оказавшись в Индии. Но это и не имело значения. Она будет дома.
— Я скоро буду дома, папа.
— Скорее, чем ты думаешь, моя милая. — Слова эти донеслись до нее вместе с морским ветром, который охлаждал жар, терзавший ее тело. Ариэль резко обернулась, чтобы увидеть того, кто это сказал, но резкое движение лишило ее равновесия и она, споткнувшись, упала на четвереньки. Боль затопила ей голову, черные сапоги уже исчезли с мокрой палубы.
— Господи Боже, — бормотал доктор Томпсон, бросаясь на помощь к Ариэль. — Что вы здесь делаете?
Ариэль позволила ему поднять себя и отнести обратно в каюту. Если он и ожидал ответ, то она была не в состоянии его дать. Глаза ее были закрыты, и только слезы на щеках показывали, что она пребывает в сознании.
Сколько он хлопотал над ней, она не знала. Времени больше не существовало. Имели значение только ее сны и кошмары.
— Ариэль!
— Папа!
— Помоги мне. Ты мне нужна. — Ариэль поднимала тяжелые ноги, каждое усилие отнимало у нее немалые силы.
— Я иду, папа. Я иду.
Каждый шаг был мучителен, ноги словно засасывались в болото, удерживая ее на месте, не давая приблизиться к отцу.
— Я иду!
Как Ариэль ни старалась, она почти не продвинулась вперед.
— Папа!
— Слишком поздно, моя милая.
Отец рухнул на землю. Над ним, с улыбкой на губах, стоял Брюс Харрингтон. Он вытащил нож, с блестящего лезвия которого капала кровь отца. Кровь попала на руку Ариэль, и она в ужасе вытерла ее. Но пятно продолжало расти, расплываясь по ладони, потом по лицу, тогда она закрыла рукой глаза, чтобы не видеть ужас происшедшего.
— Нет!
Ариэль вскрикнула и проснулась от ужаса.
— О, папа, зачем ты покинул меня?
— Вы что-то сказали, мисс Локвуд? — Ариэль почувствовала, что снова уплывает.
— Я так и не попрощалась.
— Ну, дорогая. Поспи еще. Тебе надо отдохнуть.
Он пригладил ее влажные волосы, и она расслабилась под его ласковыми прикосновениями. Он был добр и ласков. Внезапно перед ее глазами возник образ Харрингтона, заставивший ее отпрянуть от рук доктора.
— Папа.
Доктор Томпсон закутал Ариэль в одеяло. Он снял очки и потер усталые глаза. Некоторое время он пристально смотрел на крепко спящую Ариэль. Он ничего не знал об этой юной леди, оказавшейся на его попечении. Встав, он подошел к кувшину с водой для умывания и снова намочил в нем тряпку. Вернувшись к больной, он нежно вытер ее горячий лоб.
— Папа, — пробормотала она в полусне.
— Ш-ш-ш, — шепнул он.
— Это ты, папа?
Доктор Томпсон погладил ее по руке.
— Да, мисс… — он остановился, потом поправился, — Ариэль. Это твой отец.
Улыбка коснулась ее губ, и Ариэль снова уплыла в сон. Доктор Томпсон продолжал протирать ее воспаленную кожу влажной тряпкой. Это будет длинное путешествие.
Дилан стоял на палубе своего корабля, уставившись в темноту ночи. Единственное, что успокаивало его в этот момент, был звук, с которым деревянный корпус корабля разрезал волны. Сон редко приносил ему облегчение.
Ветер ерошил волосы Дилана. Он потер обросшее щетиной лицо. Он чувствовал себя измученным. Весь день он ощущал ужас, но ничего не мог с собой поделать. Ничего.
Он вцепился в поручень.
— Черт тебя подери, Ариэль. Почему ты сбежала? Я мог бы помочь тебе. Что я должен сделать, чтобы ты доверяла мне?
Доверие. Почему она должна довериться ему? Они не знали друг друга. Они все еще были посторонними друг другу.
— Я научу тебя доверять мне, Ариэль. Я обещаю.
Порт был переполнен людьми и грузами. Разноязыкие крики, многоцветье и разнообразие одеяний… Ржали лошади, кричали ослы, квохтали куры и гикали гуси — каждый добавлял что-то свое в музыку и запах порта. Различные ароматы образовывали пряную сладкую смесь. Корабли теснились до самого горизонта. Высоко поднимались к небу тучи мух.
Дилан проталкивался сквозь толпы людей. Он потерял терпение, видя, как все спускаются с «Индийской принцессы».
— Извините, — бормотал он, поднимаясь на борт и сталкиваясь, то с одним, то с другим пассажиром, спускавшимся с судна. Это было как плавание против течения — чтобы сделать шаг вперед, он был вынужден отступать на два шага назад. Наконец он ступил на палубу, после чего быстро осмотрел судно и определил капитана, присматривавшего за разгрузкой груза.
Дилан не стал терять время.
— Капитан!
Человек обратил на Дилана свое внимание.
— Да?
— Я Дилан Кристиансон, сэр. Я ищу свою жену, но не вижу ее.
