Когда араб приблизился к ней, Ариэль почувствовала, как зашевелились волоски у нее на затылке. Черные глаза его испытующе заглянули в ее глаза, взгляд в глубине их был ей знаком. Араб пустил своего жеребца вперед, а следом повел верблюда Ариэль. Незнакомец потянулся к ней, и Ариэль услышала, как зарычал Дилан, бросаясь на ее защиту. Все бедуины тотчас же вытащили оружие — ружья и сабли.
Ариэль оглянулась и увидела, как Дилана окружают, не давая ему под угрозой применения оружия тронуться с места. Только глаза и напряженная челюсть выдавали его беспредельную ярость. Ее внимание вновь привлек мужчина, ехавший рядом с ней, когда тот потянулся к ее шляпе и в нетерпении сдернул ее вместе со шпильками.
Волосы Ариэль рассыпались по плечам и спине. Каштановые их пряди отражали солнечный свет, создавая видимость огня. Бедуин наклонился поближе и запустил руку в шелковистые волосы. Дилан рванулся вперед. Прежде чем он успел добраться до них, его схватили четверо всадников.
Ариэль попыталась спрыгнуть на землю, но рука в волосах напряглась, удерживая ее на месте. Увидев, как поднялся револьвер в руке незнакомца и нацелился в голову Дилана, она чуть не вырвала Волосы, бросившись к мужу. Сильные руки схватили ее за талию и перекинули с верблюда на лошадь. Они так сильно сжали ее, что она чуть не задохнулась.
— Пусти меня, — громко вскричала она, лягаясь и молотя кулаками своего захватчика.
Незнакомец жестоко дернул ее за голову так, чтобы его тяжелый взгляд проник в ее сознание.
— Успокойся, или он умрет.
Она замерла, боясь даже вздохнуть. Дилана также перебросили через лошадь, и прежде чем Ариэль уяснила, что происходит, незнакомцы пришпорили коней. Она выгнулась и увидела, что люди, с которыми они путешествовали до этого, становятся все меньше и меньше и вскоре совсем исчезли из виду.
Снова повернувшись к бедуину, она завопила:
— Куда вы везете нас? И почему?
Темные глаза взглянули на нее, и по морщинкам, появившимся вокруг глаз, она поняла, что незнакомец улыбается. Он ничего не сказал и только сильнее пришпорил коня.
Когда они остановились, въехав в лагерь, расположенный в оазисе, был уже вечер. Человек, захвативший Ариэль, спустил ее с лошади, но она не чувствовал ног и в изнеможении упала на землю. Бедуин спрыгнул рядом с ней и глянул на нее сверху. Его одежды развевались на ветру, придавая ему зловещий вид. Ей хотелось куда-нибудь спрятаться, но она не могла. Он подхватил ее на руки и внес в палатку, где небрежно бросил на гору подушек.
Ариэль не двигалась, пользуясь возможностью восстановить силы после долгой езды и изучить человека, возвышающегося над ней.
Она не видела, куда отвели Дилана, и даже не знала, все ли с ним в порядке. Рассудок ее отвергал даже возможность чего-то плохого.
Бедуин молчал. Вскоре появились четыре женщины. Он что-то сказал одной из них, и та поспешила к Ариэль. Очень нежно она заставила ее встать и увела в конец палатки. Отдернув занавеску, она жестом пригласила ее войти.
Ариэль не знала, следует ли ей подчиняться, и обернулась на бедуина. Две женщины снимали с него пыльную одежду. Ариэль быстро решилась и нашла прибежище за занавеской. Подошла еще одна женщина, и они начали раздевать ее.
Сопротивляясь, Ариэль била их по рукам, яростно мотала головой, чтобы выразить свое несогласие. Но женщины только улыбались и продолжали раздевать ее. Их четыре руки были проворнее ее двух, и Ариэль обнаружила, что ее одежда для верховой езды исчезла. Улыбки женщин перешли в хихиканье.
Вскоре были принесены большие кувшины с водой и, к великому неудовольствию Ариэль, ее вымыли с головы до пят, подобно тому, как мать купает ребенка. Стоя в большом медном тазу, Ариэль отплевывалась и кашляла от смущения. Женщины в последний раз обдали ее водой. Волосы упали ей на лицо, и она ничего не увидела. Ее вертели, как куклу, поднимали и опускали ей руки. Унижение закончилось, когда ее досуха вытерли.
Освободив руки, Ариэль отбросила с глаз тяжелые пряди мокрых волос. Ее взгляд встретился со взглядом бедуина. В его глазах отражалось удовольствие. В ее же глазах отражалась тревога.
Рывком, освободившись от рук женщин, Ариэль схватила первое, что попалось ей под руку — пустой кувшин. С гневным воплем она запустила им в бедуина, но тот проворно увернулся. Кувшин разбился, не задев бедуина. Это еще больше разозлило Ариэль.
Униженная, она повернулась к нему спиной, чтобы скрыть не только свою наготу, но и слезы стыда. Она не хотела доставлять ему удовольствие своими слезами. Осматривая комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться, Ариэль не заметила, как бедуин подошел ближе.
Шелк скользнул по ее руке, и она оглянулась, полагая, что это одна из женщин. Но это был высокий араб, подавляющий ее своим ростом. Ариэль выхватила у него из рук платье и отступила, чтобы надеть его.
— Ты самая красивая.
— Ты самый надоедливый. — Она удивилась, что он говорил по-английски, но гнев ее пересилил любопытство.
От его смеха она вздрогнула. — Из-за страха перед этим человеком от нее ускользнула глубокая теплота его смеха.
