— Я не думала, что вы придете. Ее веселый голосок подействовал на него так, словно по его телу промчался табун диких лошадей.
Разом отпали все логические рассуждения и решения. Дилан обернулся, ища взглядом свет ее золотых глаз.
— Фактически я вынудил вас прийти сюда. Поэтому я не осмелился остаться дома.
Дилан протянул руку, но Ариэль помедлила с ответом. Он затаил дыхание, страшась, что она отвергнет этот маленький дружеский жест. Почему-то взять ее за руку означало для него все.
Ариэль видела сомнение, ясно отражавшееся на его лице, и протянула ему свою руку. При прикосновении его руки ее бросило в жар. Его большие пальцы переплелись с ее, маленькими. Его руки были мускулистыми, жесткими и уверенными, в отличие от мягких рук Брюса.
— Вам не холодно? — спросил Дилан. Ариэль отвернулась и прошептала:
— Нет, мне хорошо.
— Я поступил грубо, заставив вас выйти в такой дождь.
— Нет. — Она снова обернулась к нему. Смягчившиеся черты ее лица выражали радость. — Я люблю дождь. Я не боюсь промокнуть.
Она представила себе Дилана стоящим у штурвала своего корабля под порывами ветра и дождя. Страшно, но чудесно…
— Если бы не было так холодно, я бы позволила себе подставить дождю лицо. Мне всегда нравилось ощущение дождя на лице.
— В первый раз, когда я увидела вас, вы гуляли под дождем.
— Да, я была в джунглях с Кала Ба.
— Вы, должно быть, ужасно скучаете по Кала Ба.
Ариэль погрустнела, глаза наполнились слезами.
— Да. Я чувствую себя… — она помолчала, подыскивая нужное слово, — неполной.
Она понимала, как странно это звучит, но ей показалось, что Дилан понял, что она хотела сказать.
Дилан вспомнил огромную кошку, прикасающуюся к ее щеке с нежностью — нет, с благоговением, — и что-то дрогнуло у него в сердце, вызвав боль. «Как странно. Я почти чувствую ее страдание».
— Возможно, в один прекрасный день вы сможете вернуться к нему.
Одинокая слеза скатилась по розовой щеке Ариэль. У подбородка она смешалась с дождевыми каплями, капающими с капюшона плаща.
— Не возможно, Дилан. Я обязательно вернусь к нему. Я должна.
Он почувствовал в ее словах настойчивость, сильную волю и решимость. Что-то удержало его от вопроса, что случится, если она не вернется. Вместо этого он задал другой вопрос.
— Что свело вас вместе? Это довольно странная дружба.
— Моя мать рожала меня. Было тепло, и двери в ее спальню оставили открытыми, чтобы в комнату попадал воздух.
Ариэль замолчала, вспоминая рассказ, который отец так часто рассказывал ей в детстве.
— Раненая тигрица вошла в ее комнату, неся новорожденного детеныша. Сначала мать испугалась, потом поняла, что ей ничего не угрожает. Тигрица положила котенка рядом с моей матерью и умерла. В этот момент мать почувствовала, что рожает, и позвала миссис Эпплгейт и отца. Она заставила отца пообещать ей, что он позаботится об осиротевшем звере.
Печаль о том, что последовало затем, всегда была с ней. С годами боль от потери не уменьшилась.
— Моя мать умерла спустя несколько минут после моего рождения. Отец сдержал обещание. Конечно, Кала Ба рос намного быстрее меня. Когда я стала ходить, он был уже почти взрослым. Впервые я пошла за ним в джунгли, когда мне было всего два года. Отец чуть не сошел с ума, разыскивая меня, но скоро понял, что Кала Ба лучшая из нянек. Он также узнал, что меня нельзя удержать от прогулок с Кала Ба.
— Кала Ба, — повторил Дилан. — Что это означает?
— Это значит Черный Тигр. — Ариэль чувствовала успокаивающее тепло в его заинтересованности. — Когда мать-тигрица отдала его моей матери, он еще был весь в крови. От этого он казался черным, и слуги назвали его «кала ба», черный тигр. Это стало его именем.
Она нащупала цепочку на шее и маленький предмет, свисающий на ней.
— Что это? — спросил Дилан. Его напряженный взгляд был прикован к ее изящной руке.
— Использовав один из молочных клыков Кала Ба, отец сделал мне кулон. Нося его, я чувствую себя ближе к нему. Поэтому я никогда не снимаю его.
— Вам, должно быть, не нравится Англия? — спросил Дилан.
— Почему вы так думаете? Ему пришлось подумать, чтобы ответить на этот вопрос.
— Мне кажется, что после такой вольной жизни в Индии, с Кала Ба, здесь вам должно быть очень душно. Вся эта…
— Цивилизация, — закончила Ариэль.
— Да.
Он очень хорошо помнил, как она выходила из джунглей, омываемая дождем.
— Тогда, в Индии, вы сами были, как дикая тигрица.
Ариэль отвернулась. Ее тоска по тем простым дням была настолько сильна, что почти убивала ее. Как бы ей хотелось бродить по темным ночным джунглям вместе с Кала Ба! Как бы она хотела вновь ощутить себя свободной! Но этого не будет. Пока.
Дилан взял Ариэль за подбородок и повернул к себе, чтобы снова посмотреть в ее глаза.
— Они укротили тебя, моя тигрица. Они украли огонь из твоих глаз.
Губы Ариэль были приоткрыты. Нижняя губа ее задрожала от нежно произнесенных Диланом слов. Она провела языком по пересохшим губам.
