– А зачем ждать сирены? – спрашивает кто-то. – Почему бы не дать деру прямо сейчас?
– Потому что, – веско говорит Коннор, – они следят за каждым нашим шагом. Если инспекторы засекут на Кладбище слишком большую активность, они выстроят заслон из автомобилей вдоль всего периметра и смогут ловить нас, как кроликов. А так все их силы стянутся в один кулак, и мы будем удерживать их здесь. Вот тогда-то и откроется задняя дверь. Понятно?
Понятно. Молодец Коннор, все логично, все продумано. И только он один, похоже, знает, что его план – отчаянная импровизация.
– Сколько у нас времени? – интересуется Эшли.
Коннор кивает Хайдену – этот вопрос по его части.
– Если повезет – пара дней, – отвечает тот. – Если нет – пара часов.
В это время Трейс на своем джипе несется по дороге к Кладбищу, нарушая все установленные ограничения скорости. Он едет с совещания, на которое его срочно призвали «работодатели», чтобы получить подтверждение, что пожары в Тусоне – дело рук обитателей Кладбища. Свидетельств против кладбищенских Уцелевших предостаточно, запираться не имело смысла. Крутым «Гражданам за прогресс» очень хотелось выяснить, почему Трейс не поставил их в известность об этих акциях заблаговременно. Ведь именно затем его и внедрили на Кладбище, чтобы узнавать о событиях до того, как они произойдут. Крутыши отказывались верить, что Трейс знал о планах поджигателей не больше, чем сами «Граждане за прогресс».
– Вы хотя бы отдаете себе отчет, в какое положение это нас ставит? – накинулись они на Трейса. – У Инспекции по делам несовершеннолетних руки чешутся зачистить Кладбище; и теперь, после нападений на жилые кварталы, мы не в силах ее остановить!
– А разве не вы контролируете Инспекцию?
Крутыши возмущенно загудели.
– Наши отношения с Инспекцией сложнее, чем способен понять примитивный умишко солдата.
После чего Трейса уведомили, что его отстраняют от выполнения возложенной на него задачи. Решение вступает в силу незамедлительно.
Но для Трейса речь больше не шла о каком-то там задании. И время, когда он играл на обе стороны, тоже позади.
Вот поэтому он и летит сейчас к Кладбищу, словно серфер, несущийся впереди цунами. Трейс готовится к бою.
В сумерках он с визгом тормозит у запертых ворот и давит на клаксон, пока двое подростков-привратников не выходят выяснить, кто это там дебоширит. Увидев Трейса, они немедленно открывают ворота.
– Господи, Трейс, ты что, хочешь разбудить весь Тусон?
Второй дежурный фыркает:
– Как же! Эту сонную дыру не разбудишь!
«Бедные, вы, нечастные, – думает Трейс. – И не подозреваете, что вас ожидает». Он оглядывает винтовки, небрежно свисающие с плеч привратников, словно это не оружие, а так, модный аксессуар.
– У вас там патроны с транквилизатором? – спрашивает он.
– Ага, – отзывается первый дежурный.
– Замените их вот на эти.
Трейс достает с заднего сиденья джипа два ящика с самыми мощными боеприпасами в арсенале военных. Один такой патрон слону голову снесет.
Парни смотрят на патроны так, будто им предлагают подержать новорожденного, и они боятся его уронить.
– Да пошевеливайтесь же, заряжайте! Когда в следующий раз к воротам подъедут, разговоры не заводите, сразу стреляйте и не останавливайтесь, пока патроны не кончатся, поняли?
– Д-да, сэр, – говорит первый. Второй лишь кивает, кажется, он онемел. – А почему, сэр?
– Потому что инспекторы наступают мне на пятки!
В угасающих вечерних сумерках Лев и Мираколина шагают по шоссе, огибающему северную окраину Кладбища. На проржавевшем дорожном указателе стрелкой обозначен въезд на военно-воздушную базу Дэвис. В пустыне, примерно в миле позади ограды, можно различить неясные контуры самолетов.
– Военно-воздушная база? Твой друг прячется на военно-воздушной базе?!
– Это давно уже никакая не база, – отвечает Лев. – Закрыли сразу после войны. Это теперь стоянка для списанной воздушной техники.
– Так, значит, Беглец из Акрона скрывается в одном из этих самолетов?
– Не он один и не в одном самолете.
Ограде, кажется, нет конца. Раз в несколько минут мимо ребят проносятся автомобили по пути в Тусон или из него. Водители, конечно, замечают их и наверняка задаются вопросом, что здесь делает эта парочка, но Льву все равно. Его цель – вон она, рукой подать, и не хочется терять время и играть в прятки каждый раз, когда на шоссе забрезжит свет фар.
– Помнится, где-то здесь были ворота. Они охраняются, но дежурные меня узнают и впустят нас.
– Уверен? Не все же в мире твои верные почитатели, как бывшие уготованные в жертву в храме Кавено.
Ну, наконец-то, вот они, ворота! Лев прибавляет шагу.
– Эй, куда ты так спешишь? – окликает его Мираколина.
– Догоняй! – кричит Лев в ответ.
Приблизившись к воротам, он видит, как к нему навстречу устремляется один из охранников – узнал, конечно, хочет поприветствовать. В руках у парня какая-то штуковина, но уже темно, и Лев не может разобрать, что это, пока не становится слишком поздно. Одиночный выстрел грохочет в умирающих сумерках.
