Храмов ищет Самару, но ее нет всю неделю. Когда их отношения вышли на пик, они тоже пропускали учебу, чтобы побыть вдвоем. Видимо, он ей уже надоел, раз она запросто рассталась с ним и нашла кого-то еще.
– Демьян, с тобой все в порядке? – Светлана Александровна прикладывает руку к его лбу, и он вздрагивает от неожиданности. – Прости.
– Вы… вы не знаете, где Самара?
– Она отпросилась. Сказала, что у брата заболел ребенок, а больше с ним посидеть некому.
– Ясно.
Никакого брата у Ремизовой нет. Значит, ему и вправду не померещилась чья-то рука в том видеозвонке.
– Проводить тебя в медпункт?
– Нет, со мной все в порядке. – Демьян выдавливает из себя улыбку и встает. – Пойду умоюсь, полегчает.
Прислонившись спиной к стене в туалете, он достает смартфон и проверяет соцсети Самары. Вконтакте, Инстаграм, мессенджеры – везде офлайн. Что ж, когда Ремизова хочет возвести стены, она делает это в два счета. Пора и ему признать, что их отношения давно перестали быть идеальными: он пытался ее контролировать, чуть ли не поглотить, настолько ему была важна их близость, а Самара ненавидела контроль и отвергала его приставания. Сначала мягко и редко, а потом все жестче и чаще.
В столовой Демьян берет немного еды, идет с подносом в самую глубь и усаживается в углу. Остывшие макароны аппетита не вызывают, а компот из кураги он никогда не любил. Храмов прикрывает ладонями уши и закрывает глаза. Гул голосов отдаляется. Он словно совсем один в темном душном пространстве. Мешают запахи выпечки, смешанные с котлетами, сосисками и чем-то, отдаленно напоминающим суп.
Демьяна будит странная вибрация. Он открывает глаза, оглядывается. На противоположном конце стола сидит Неля, а ее сжатый кулак лежит на поверхности. Они переглядываются, пока она не показывает себе на уши. Храмов опускает руки.
– Может, ты уже уйдешь? – Она недобро разглядывает его через большие круглые очки.
– Я тебя не заметил…
– Это я уже поняла.
И когда она успела тут появиться? Демьян разглядывает Ухтабову, будто впервые за последние годы. Темные круги под глазами – свидетельство плохого кровообращения; веснушки, расползшиеся по лицу и шее, затекающие под темно-коричневую водолазку. Объем талии и груди не виден из-за цвета одежды, но выглядит странным, неестественным. Перед Нелей на тарелке лежит зеленое яблоко с расплывшимися синяками, словно его колотили, как боксерскую грушу; в стакане – такой же компот, как и у него.
– Ну и? – раздраженным шелестящим голосом спрашивает Ухтабова. – Ты собираешься уходить или намекаешь, чтобы ушла я?
Демьян нехотя поднимается, перекидывает через плечо сумку на длинном ремне (в такую помещается больше тетрадей и канцелярии) и берет поднос. Есть не хочется, сидеть со странной девчонкой из прошлого тоже нет желания. В последний раз глянув на ее скромный обед, Храмов открывает карман сумки, достает оттуда горсть карамелек «Клубника со сливками» и кладет перед Нелей.
– Тебе вроде такие нравились, – говорит он и уходит, забыв закрыть молнию.
Если Самара появлялась в классе, то сидела либо с кем-то из парней, либо одна за пустующей партой Лисова. Демьян искоса поглядывал на нее, придумывая тысячу и одну тему начать разговор. Боль и злость заставляли его отворачиваться.
Льющий осенний дождь однажды застает его врасплох. Натянув на голову капюшон и надеясь сильно не промокнуть до школы, Храмов переходит на бег. Дыхание сбивается, ему приходится остановиться на перекрестке.
Рядом появляется невысокая фигура в темной одежде, размываемая стеной дождя. Он поворачивает голову, силясь рассмотреть спутника. Круглые очки покрыты крупными дождинками, бледная рука сжимает лямку рюкзака. Медно-рыжие волосы блекнут с каждой секундой, облепляя небольшую голову. Губы искусаны, кожа на них шелушится. Неля облизывает их и по сигналу светофора шагает вперед. Покачнувшись, она вдруг спотыкается о собственные ноги в светло-бежевых сапогах и садится на дорогу в широкую лужу, вышедшую из берегов ямы в асфальте.
– Эй, ты как? – Демьян подходит к Ухтабовой, склоняется и теребит за плечо.
Ее голова раскачивается, как у игрушки на приборной панели автомобиля. Сквозь ее очки Храмов видит смыкающиеся веки, будто Неля пытается не заснуть. В последний момент он подхватывает ее за плечи, не давая упасть. Прижимая ее к груди, Демьян пытается сглотнуть, но в горле слишком сухо, будто его потерли чем-то шершавым.
– Долго вы еще будете тут сидеть?! – кричит водитель, высунувший нос из машины. – Убирайтесь с дороги!
Бредущие мимо школьники пялятся на них, но не помогают. Машины выстроились в ряд и только злобно сигналят, подзуживая и без того злобного водителя. Демьян поднимает Нелю на руки и на ватных ногах движется к школе. С каждым шагом к нему возвращаются силы, и вот он уже бежит, чтобы не дать их обоим простыть под ливнем.
Дверь в медпункт закрыта. Ругнувшись про себя, Храмов стучит по ней ногой.
– Ну что там за… – Врач обрывает себя на полуслове, распахивает дверь и командует: – Клади ее на кушетку. Мокрую верхнюю одежду снимай и с себя, и с нее.