– Ой, не нужно. Вы с одноклассниками и так много для меня сделали. Лучше иди домой…
– Дома меня никто не ждет, – Дархан облокачивается на парту и подается вперед. Его темные глаза смотрят серьезно. – Вы часто задерживаетесь, Светлана Александровна.
– Откуда ты знаешь?
Он отсаживается обратно и поводит бровями без тени улыбки, постукивает пальцами по парте.
– Давайте так: я вам помогаю, чтобы не чувствовать себя обязанным, а вы можете спросить все, что вас интересует.
Светлана склоняет голову.
– И ты ответишь на
– Зависит от того, насколько неудобными они будут.
Поразмыслив, она проверяет часы. До закрытия школы еще несколько часов, а вдвоем дело и вправду пойдет быстрее. Заодно она сможет разговорить самого неразговорчивого ученика в классе… игра стоит свеч.
– Вот несколько тетрадей, – она протягивает ему стопку и карандаш, – отмечай ошибки, какие найдешь.
Дархан кивает, внимательно пробегая глазами по строчкам. С русским языком у него проблем нет, поэтому она решает ему довериться.
– Скажи, Дархан… из-за чего ты начал курить?
– Из-за голода, – не моргнув глазом, отвечает он. – Курение притупляет голод, а денег на еду у меня не всегда хватает. Поэтому я курю. – Дархан вскидывает голову и насмешливо добавляет: – Не волнуйтесь, я брошу курить, как только смогу устроиться на официальную работу.
Такая честность поражает ее. В горле пересыхает, страшно задавать другие вопросы. Но если она не задаст их сейчас, появится ли в будущем другая возможность? Нет, ее нельзя упускать.
– А почему в прошлый раз тебя поймали полицейские? Что ты делал на улице?
– Ждал, пока папаша протрезвеет. Когда он пьет, ему лучше под руку не попадаться.
– А где твоя мама?
– В один день она сбежала, оставив записку под моей подушкой. Она написала, что ей «
Светлана промокает глаза, стараясь, чтобы он не заметил ее сентиментальности, и смотрит в окно. Снаружи темень, мерцающие огни машин, окон и фонарей. Вдалеке виднеются красные лампочки вышки сотовой связи. Летит мелкий снег.
– Моя мать предпочла мне второго мужа, – говорит она. – Поэтому, как только мне исполнилось восемнадцать, я съехала в общежитие. Это было лучшим решением в моей жизни.
Дархан понимающе кивает.
– А почему те парни к тебе пристают?
– Потому что я «китаёза».
– Что ты такое говоришь?
– Да ладно, – фыркает Дархан, – у меня в роду дед был китайцем. Так что ничего обидного по сути они не говорят. Да и для них что казах, что китаец – все на одно лицо.
– Так они расисты?
– Просто ищут повод докопаться. Потому что за меня некому заступиться.
– Дархан, если у тебя будут проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне. И если твой отец опять напьется, можешь переночевать у меня.
Кусаинов разглядывает ее лицо, а потом легонько улыбается.
– Светлана Александровна, вы понимаете, как это звучит?
– О чем ты?
– Если я буду ночевать у вас дома, об этом обязательно кто-нибудь узнает, и проблемы будут уже у вас. – Она собирается ответить, но он перебивает: – Те парни, которые ко мне приставали… это они вас ограбили.
– Откуда ты знаешь?
– Я уверен. Потому что Радик слов на ветер не бросает.
– Поэтому ты знаешь, что я поздно ухожу с работы?
Дархан кивает. Светлана проводит пальцами по лицу и чуть сползает по спинке стула. Перспектива быть убитой хулиганами не входит в ее планы.
– Ты как-то связан с его сестрой, да?
– Вы все-таки слышали…
– Этот Радик создает прямую угрозу твоей жизни. Я хочу знать все, чтобы суметь тебя защитить…
– Не надо, – Дархан резко встает со стула и хлопает стопкой тетрадей по столу. – Не лезьте в мои дела. Целее будете.
– Но Дархан… – она не успевает возразить, и Кусаинов исчезает в темном коридоре школы.
Каникулы кончаются быстро, потому как он все свободное время проводит с Нелей. Родители пару раз интересуются, чем он занят, но в душу не лезут. С наступлением учебных будней становится сложнее: подсчет бесконечных овец на потолке не помогает, темные круги под глазами увеличиваются, мысли о предательстве брата и Самары разрывают сердце.
Демьян отпрашивается у Светланы Александровны под надуманными предлогами. То маме помочь, то к Неле заглянуть, то еще что… Вскоре ему становится стыдно смотреть в глаза учительнице, и он перестает ходить в школу. Сидит часами на одном месте, разглядывая снующих мимо людей. Замечая одноклассников, отворачивается и скрывается в ближайших переулках. Дома наматывает отросшие волосы на кулак, поглядывая на ножницы. Их оставила у швейной машинки мама. Она снова куда-то торопилась и не прибралась. А может, это тонкий намек, чтобы он хоть что-то сделал со своими волосами.