Едва снег начинает таять, Рома меняет тяжелую зимнюю куртку на оранжевую олимпийку. Ему больше нравится носить свитер поверх футболки и снимать его в любое время, чем потеть в теплой верхней одежде. С возгласом «долой шапку!» он отправляет в шкаф и ее.
– Ну наконец-то! – восклицает Яна, когда он выходит из автобуса на ее остановке. – У меня уже нос замерз.
Рома сгребает ее в объятия, склоняется и целует в покрасневший нос. Соболева хихикает. Федор запретил дочери встречаться с местным раздолбаем, но в школу она все равно ходит. А кто хочет общаться, тот всегда найдет способ обойти запреты. Ну и соцсети никто не отменял. Стоило «папочке» отобрать у Яны любимую игрушку – смартфон, – как она заревела в три ручья, и ему пришлось его вернуть.
– Ты ведь помнишь о планах на вечер? – строго спрашивает Яна, сжимая руку Ромы.
– Конечно.
– Ты же не сбежишь?
– Меня столько раз водили в полицейский участок, что я выработал иммунитет к крикам твоего отца.
– Вот и славно. Мои бывшие его боялись.
– Потому они и бывшие.
– Что-о? Ты даже не ревнуешь?
– А чего мне ревновать? Я тебе доверяю.
– О-о, это так мило, – Яна ухватила его за локоть. – Не зря я столько лет потратила, чтобы ты меня заметил.
После случая в парке они всюду ходили вместе, держась за руки. Даже в классе, сидя за партой. Их ладони практически не расставались. Со временем все привыкли к странной парочке и стали их подкалывать. Одноклассники общались с Лисовым так, будто не они полгода назад винили его в смерти Егора. Давление общества спало, теперь Роме предстояло испытать давление конкретной семьи. Мама не возражала против встреч с Яной, даже подыгрывала, отвечая на звонки Федора, что Яны у них дома нет.
Человеческий мозг склонен забывать плохие события. Поэтому стоило Роме с Яной рассказать, что классного руководителя ограбили, как все в классе приняли их сторону. Прежде Лисова никогда так не поддерживали, и он был благодарен за каждый рубль, вложенный в анонимный ящик. Взамен он пообещал никого не доставать, помогать, если понадобится, и обмолвился об участии в олимпиаде в следующем году. И его похвалили!
– Молодец, – коротко бросил Дархан, держа конверт. Из-под белой бумаги торчала рыжая купюра. Дархан наскоро запечатал его и положил в самый низ.
– Что ты ей написал? – поинтересовался Рома.
Кусаинов повел плечом и не ответил.
– Ты иди в класс, а я загляну в учительскую. Хочу поговорить с Людой Михалной, – говорит Лисов.
– А я уже так привыкла к теплу твоей руки, – Яна отпускает его. – Ладно уж, иди. Буду ждать на нашем месте, – она очерчивает сердечко в воздухе и подмигивает ему.
Лисов бросает ей воздушный поцелуй, как бейсбольный мяч, и уходит.
– Люда Михална на месте? – он заглядывает в учительскую.
– Нет, сегодня ее не будет, – отвечает завуч. – Лисов, подойди. Возьми вот это, – Михаил Сергеевич постукивает рукой по стопке распечаток.
– Что-то новое? – Рома просматривает листки один за другим.
– Задания из олимпиады этого учебного года. Попробуй прорешать их дома, потом обсудим.
– Ладно, – Лисов свешивает на локоть рюкзак и засовывает бумагу внутрь. – Михал Сергеич, думаете, олимпиада на последнем году обучения не просто трата времени? Я слишком поздно за ум взялся.
– Поздновато, конечно, но зато ты попробуешь и узнаешь, каково это, – улыбается завуч. – Ты уже решил, куда будешь поступать?
– Нет, но Лана Алексанна обещала провести тест на профориентацию или что-то такое. Наверно, там и выяснится.
– Что ж, в любом случае знание физики тебе не помешает.
– И химии тоже, – поддакивает учительница за соседним столом.
– Ладно, я пойду, а то уроки скоро начнутся. Спасибо.
Усилия Зары не проходят даром: оценки Ромы улучшаются, учителя осторожно хвалят его, напоминая, что еще есть куда стремиться.
– Без тебя я бы так и остался двоечником, – Лисов подсаживается к Сухудян на перемене. На парте напротив сидит Яна, болтая ногами в воздухе. – У тебя талант к преподаванию. Ты не собираешься пойти в учителя?
– Мне нравится помогать другим, но быть учителем я точно не хочу, – откровенничает Зара. – Вы посмотрите на Светлану Александровну, ей же ужасно тяжело приходится.
– Не любишь тяжелый труд?
– Не хочу уделять время тому, к чему не стремлюсь.
– Везет, – вздыхает Рома. – Я вот не определился еще, кем хочу стать.
– Не волнуйся, – Яна кладет руку ему на плечо. – Многие взрослые до самой смерти не знают, кто они, чем хотят заниматься и для чего живут. Так что у тебя еще есть время.
– Вот уж успокоила так успокоила, – смеется он. – Сама-то выбрала, кем будешь?
– Я еще с детского сада знала, что буду стилистом. А ты, Зар?
Она заправляет волосы за ухо и понижает голос:
– Я хочу заниматься политикой. Например, стать депутатом, оратором или дипломатом. Политика – она ведь не только государственная, но и социальная, и экономическая. У нее много направлений.
– Хороший выбор, – Рома уважительно кивает. – Далеко пойдешь. Не зря старостой выбрали. Ну и ко мне ты нашла подход, а я, мягко скажем, не самый приятный в общении тип.
– Видала и посложнее экспонаты, – прыскает Зара. Яна подхватывает ее смех.