– Боже… – Светлана садится на корточки и упирается лбом в кулаки.
– Вы в порядке? Он вас не задел?
– Нет… все хорошо. Но Дархан…
– За него не волнуйтесь. Если они его до сих пор не прирезали, значит, и не планируют. Просто шпана, запугивают обычных людей.
Светлана поднимает красные от слез глаза. Рома сидит напротив на корточках.
– Но как я могу? Дархан – мой ученик и твой одноклассник. И… и у него даже денег на одежду не было, он зимой в одном свитере ходил! Я не могу оставить его бороться в одиночку с этим отморозком.
– Тогда у нас только один выход, – серьезно говорит Лисов. – Идемте в полицию. Напишем заявление.
– Светлана Александровна, это нельзя замалчивать, – уговаривает Рома, пока они стоят перед полицейским участком. – Они себя так ведут только потому, что им никто не противостоит.
– Рома, есть вещи поважнее гордости и противостояния.
– Да? Какие же?
– Жизнь.
Лисов фыркает.
– Если вы не собираетесь писать заявление, я сам его напишу, – не дожидаясь ответа, он заходит в участок. – Участковый на месте?
– Ага, в кабинете.
– Спасибо.
– Рома, подожди, – учительница пытается его остановить, но он непреклонен. – Подумай о Дархане.
– Именно это я сейчас и делаю. Они угрожали нам с вами, шантажируя его жизнью. Нужно ответить так, чтобы они свои языки засунули в…
– Что здесь происходит? – Федор выглядывает в коридор. – Лисов? Что ты опять натворил?
– Да почему сразу я? – на разъяренном лице Ромы мелькает злая усмешка. – Это вы тут свою работу не выполняете, когда горожане нуждаются!
– Боже, простите его, пожалуйста, – учительница протягивает руку участковому. – Рада встрече, Федор Евгеньевич.
– Взаимно, – он пожимает ей руку и раскрывает дверь шире. – Заходите.
Усевшись напротив стола, Рома и Светлана переглядываются. Он указывает глазами на участкового, предлагая начать. Поначалу она колеблется, но, когда Лисов чуть не перехватывает инициативу, говорит первой:
– Простите за заминку. Дело очень деликатное. Я бы не хотела, чтобы о нем стало известно за пределами этого кабинета.
– Даю слово, – Федор кивает, складывая руки замком. – Продолжайте.
– Дело в том, что… мне и моему ученику угрожают. Я заступилась за него, и теперь наши жизни в опасности.
– Лисову, что ли?
– Нет. Вы… то есть не лично вы, а его как-то поймали гуляющим ночью и привели в участок. Кусаинов Дархан.
– А-а, знаю его, – Федор постукивает кулаком по столу. – Неблагополучная семья у парня. Сколько раз опеку вызывали, его папаша все как-то выкручивается.
Рома вскидывает бровь. Он и не думал, что у Дархана такие проблемы.
– Зимой я купила ему одежду, потому что он ходил в одном свитере. Неужели нельзя что-то сделать? Если не при участии опеки, то хотя бы при вашем? – спрашивает Светлана.
– Увы, тут без опеки или серьезных последствий никак. Дело семейное.
– В смысле – семейное? – Рома подается вперед.
– В прямом. Кусаинов живет с отцом-алкоголиком, а Радик – его сводный брат по матери. Мать второй раз вышла замуж за вдовца с ребенком, через несколько лет родила еще одного. Так они и породнились.
– Ой, – Светлана Александровна прикладывает руку ко лбу.
Лисов поднимается.
– Мы вам только что сообщили, что на нас напала шпана, угрожала нам и Дархану, а вы сидите тут, лясы точите, вместо того чтобы отправиться за Кусаиновым! Может, ему прямо сейчас опасность грозит?
– Ты бы лучше сидел и помалкивал, пока у меня терпение не лопнуло, – цедит Федор.
– Нет. Я не буду таким как вы.
– И каким же?
– Равнодушным к чужим проблемам, – Рома упирается кулаками в стол участкового. – Вас надо заменить.
Федор усмехается:
– И кем же?
– Да хоть мной. Я на своей шкуре испытал, каково это, когда тебя все время обвиняют в том, чего ты не делал. Так что вот вам мой план: сдам экзамены, выучусь на полицейского и заберу у вас должность. Нашему району нужен новый участковый, а не замшелый старпер, как вы.
– Рома!.. – выдыхает Светлана, а Лисов разворачивается и вылетает в коридор, не забыв хлопнуть дверью на прощание.
Лисов ждет Яну у подъезда. Голова остыла, теперь на душе только сожаление с покалывающими волнами раздражения.
– Что-то случилось, Ромка? – Яна берет его за руку, и он поворачивается к ней.
– Да. Случилось. Я случился.
– Давай прогуляемся и ты мне все расскажешь, – она ведет его в парк.
Лисов, набравшись мужества, сообщает:
– Я нагрубил твоему отцу.
– Так же, как обычно?
– Нет. В этот раз серьезнее. Я, прости меня заранее, его замшелым старпером обозвал.
Яна прыскает, но прикрывает рот ладонью.
– И почему ты его так назвал? – спрашивает она, борясь с короткими смешками.
– Потому что он сказал, что не может помочь Дархану и Светлане Александровне.
В парке, на скамье под раскидистым деревом, Рома рассказывает Соболевой о нападении, угрозах и планах на заявление, которое он так и не написал, а спрашивать об этом у учительницы стыдно. Яна задумчиво кивает.
– Что думаешь? Я сильно облажался?
– В контексте ситуации – не очень, хоть мне и не нравится ваша вражда с папой. Но мне кажется, что ты слишком серьезно воспринимаешь его слова. И слишком сильно реагируешь.