Раздолбай полностью

– Во-первых, отпусти меня, – она дергает плечом и поправляет прическу. – Во-вторых, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Лучше спроси себя: где ты был и что делал, раз твой лучший друг тебе ничего не рассказывал?

– Самара, он к тебе пристает? – физрук выходит из спортзала. Демьян убирает руки в карманы. – Сам в школу не ходишь, так других не отвлекай. Понятно, Храмов?

– Понятнее некуда, – он провожает Ремизову тяжелым взглядом.

Внутри все распирает от злобы. Чувства сдавливают грудь, мешая дышать. Успокоившись, Демьян проходит мимо женской раздевалки и останавливается. Оглядевшись, заходит внутрь и вытаскивает из рюкзака Самары пачку сигарет. Спрятав ее за поясом джинсов, Храмов уходит.

Едва он переступает порог дома, как в нос ударяет навязчивый запах отцовского парфюма. Странно, в это время он обычно на работе.

– Я пришел, – буднично сообщает Демьян, скидывая обувь и проходя внутрь.

– Садись, – велит мать, указывая на деревянный табурет.

Тот уже давно стал ему маленьким. В детстве его сажали туда каждый раз, когда он в чем-то провинился. Глядя на хмурые лица родителей, Демьян опускается на табурет, сложив руки между колен и чуть сгорбившись. Проще было сесть на пол.

– Нам звонила твоя учительница и сообщила, что ты пропускаешь школу. Это так? – спрашивает мать.

Ответит он сейчас или нет, она уже разозлилась.

– Ага.

– И где ты шляешься вместо школы?

– Нигде.

– Скажи правду, Демьян, – говорит отец. – Мы поможем, если ты ввязался в плохую компанию или чего хуже.

– Да ну? – невесело хохотнув, Демьян равнодушно смотрит на отца. Потом переводит взгляд на мать. – А если бы классная не позвонила, вы бы сами не заметили, да?

– Если продолжишь так себя вести, я вызову священника и заставлю изгнать из тебя бесов, – грозится мать.

– Делай что хочешь. Мне все равно. Вы закончили? Это все претензии? – он поднимается и поворачивается к своей комнате. До спасительной двери всего несколько шагов.

– Послушай, я знаю, что тебе пришлось нелегко, – голос матери неожиданно добреет. Она берет сына за руку, поглаживает грубыми шершавыми ладонями. – Я понимаю, что ты потерял друга. Но он был грешником, а все грешники рано или поздно попадают в ад. Своим поступком он освободил тебя от порочной дружбы.

– Хватит! – вздрогнув, Демьян отмахивается от матери. Она, пошатнувшись, оступается и заваливается назад, но ее вовремя подхватывает под руки отец. – Мне осточертела ваша тупая мораль. Вы понятия не имеете, каково это – потерять друга… единственного друга. Да еще и так! Поэтому изгоняй бесов из кого-нибудь другого. Начни с себя, например!

Демьян забегает в комнату, захлопывает дверь и закрывает защелку. Снаружи по двери молотит кулаками отец, что-то крича, но он его не слышит. Побелка на стенах трескается. Демьян прижимается спиной к шкафу и хватается за голову. Слезы душат его, но и заплакать он тоже не может. Как же они все ему надоели!..

Распахнув окно, он выпрыгивает на улицу и убегает, куда глаза глядят. Серые носки быстро становятся черными, асфальт впивается в кожу и раздирает ее, царапает, бьет при каждом шаге, но эта боль ничто в сравнении с тем, как рвется его сердце.

Это он виноват в смерти Егора. Только он один.

Сидя во дворе, Демьян достает из-за пояса изрядно помятую пачку сигарет. Вертит, рассматривает содержимое: половина раскрошилась, другая половина помялась. Вытащив уцелевшую, Демьян сует ее в рот и сжимает губами. Закрывает глаза, вдыхает запах. Табак, пахнущий Самарой. Как бы он на нее ни злился, чувства все еще цепко держатся за сердце.

Прикурив у местных, Демьян возвращается, затягивается и заходится кашлем. Это совсем не похоже на тот раз, когда они с Егором пытались курить. Теперь у сигареты привкусы горечи, сожалений и безответной любви.

– Нашел что курить, Демьян. Ты так себя в могилу раньше времени загонишь.

Храмов поднимает голову. Юрий Борисович, отец Егора, неодобрительно щурится.

– Брось эту гадость, и пойдем-ка ко мне. Покажу, что настоящие мужчины курят.

Притушив бычок, Демьян бросает его в мусорное ведро и спешит за Полосковым. Они заходят в лифт. Саднящие ноги окутывает прохлада.

– Чего курил? Случилось что?

– Да нет. Просто… неважно.

Они заходят в квартиру. Демьян снимает изодранные носки и промывает ноги в биде. Обрабатывает раствором хлоргексидина, надевает предложенные Полосковым тапки и заходит в кабинет. Обычно сюда никого не пускали, а Егор и вовсе ходил мимо на цыпочках, потому как отец всегда вел какие-то суперважные переговоры.

Все осталось как прежде, только теперь в прихожей в шкафу не висела одежда Егора, его обувь исчезла из галошницы, куда Демьян заглянул сам не зная зачем.

– Идешь?

Демьян заходит в кабинет.

– Притвори дверь, а то жена зайдет, мешать будет. Садись в кресло.