Теперь началась битва за спасение души планеты. Королевство Чарис и Королевство Чисхолм объединились, пообещав противостоять тирании коррумпированной Церкви. Юная королева Шарлейан из Чисхолма вышла замуж за короля Кейлеба из Чариса, создав единую династию, единую империю, посвященную защите человеческой свободы. Коронованная императрица этой империи, Шарлейан нашла в объятиях Кейлеба любовь, на которую она никогда не смела надеяться в «государственном браке». В деле Кейлеба, его неповиновении безжалостной группе из четырех человек, которые управляют матерью-Церковью, она нашла задачу, которой она может посвятить свой разум и своемужество. Это дело, для которого она была рождена. И все же есть вещи, о которых Шарлейан до сих пор не знает. Кейлебу не разрешили делиться секретами, даже с ней. Секреты, подобные истинной истории человечества на Safehold. Как запутанная паутина лжи, обмана и сфабрикованной «религии», которая сковала человечество почти на тысячу лет. Подобно существованию инопланетного Гбаба, совершающего геноцид, ожидающего полного уничтожения человечества, если люди когда-нибудь снова привлекут их внимание. Например, существование молодой женщины, Нимуэ Албан, девятьсот лет как умершей, чье сердце, разум и воспоминания продолжают жить в теле андроида воина-монаха, которого она знает как Мерлина. И вот императрица Шарлейан сталкивается с величайшим испытанием своей жизни, не подозревая обо всем, что на самом деле влечет за собой эта задача… или о том, как секреты, которыми мужчина, который любит ее, не может поделиться, могут угрожать всему, чего они достигли между ними… и ее собственной жизни. В ответ на кровавый захват торговых судов Чариса в делфиракском порту Фирейд чарисийский флот разрушает порт и на основании неопровержимых подлинных доказательств казнит организовавших захват и руководивших им инквизиторов, бросая прямой вызов главенствующей силе Церкви и всей храмовой четверке. После успехов в сражениях флот Чариса господствует на морях, захватывая корабли своих противников и блокируя их торговлю. Его морская пехота высаживается в княжестве Корисанда и благодаря дальнобойным нарезным винтовкам, усовершенствованной полевой артиллерии и новой тактике одерживает решающие победы над сухопутной армией князя Гектора. Пытаясь ожесточить сопротивление, инквизиция руками наемников убивает князя и его наследника, однако Корисанда вынуждена сдаться Чарису на его условиях. Императрица Шарлиэн едва не погибает и теряет почти всю свою охрану в тщательно подготовленном лоялистами Храма вооруженном покушении во время посещения монастыря святой Агты.
Снег за пределами Храма был глубоким для октября, даже для города Зион, и падал все больше и больше, непрерывно и густо, только для того, чтобы быть взбитым в безумные вихри пронизывающим ветром, рвущимся с озера Пей. Этот ветер нагромождал толстые глыбы битого озерного льда на пронзительно холодный берег, гонял танцующих снежных демонов по улицам, лепил острые, как ножи, сугробы на каждом препятствии и впивался ледяными клыками в любую незащищенную кожу. По всему городу его беднейшие жители жались поближе к любому источнику тепла, который они могли найти, но для слишком многих этого было очень мало, и родители дрожали, наблюдая за погодой — и за своими детьми — с беспокойством в глазах, думая о бесконечных пятидневках, растянувшихся между ними и полузабытой мечтой о весеннем тепле.
Конечно, в Храме не было холодно. Несмотря на высокий потолок его огромного купола, здесь не было даже прохладного ветерка. Сооружение, возведенное самими архангелами на туманной заре Творения, поддерживало идеальную внутреннюю температуру с полным пренебрежением к тому, что могла бы нанести его внешнему виду обычная погода мира смертных. Роскошные личные покои, отведенные членам совета викариев, были великолепны настолько, как не снилось ни одному смертному, но некоторые были даже великолепнее других. Апартаменты, отведенные великому инквизитору Жэспару Клинтану, были тому примером. Они находились на углу на пятом этаже Храма. Целых две стороны его главной гостиной и столовой были окнами — чудесными, небьющимися, почти полностью невидимыми окнами, созданными руками архангелов. Окна, которые были полностью прозрачными изнутри, но отражали внешний солнечный свет, как зеркальные стены из тонко отполированного серебра, совершенно непроницаемые для тепла — или холода — в противоположность пропускавшим и излучавшим окнам из обычного стекла смертных. Картины и скульптуры, подобранные с изысканной проницательностью знатока, добавили свою собственную роскошную красоту интерьеру апартаментов с его толстыми коврами, непрямым освещением без источников света и идеальной температурой. Это был далеко не первый раз, когда архиепископ Уиллим Рейно посещал личные покои великого инквизитора. Рейно был архиепископом Чьен-ву в империи Харчонг. Он также был адъютантом ордена Шулера, что делало его исполнительным помощником Клинтана в управлении инквизиции. В результате Рейно был гораздо глубже посвящен в сокровенные мысли Клинтана, чем кто-либо другой, включая его коллег из храмовой четверки, но внутри Клинтана были места, где даже Рейно никогда не бывал. Места, где архиепископ никогда не хотел быть.
— Входи, Уиллим, входи! — экспансивно сказал Клинтан, когда храмовый стражник, всегда стоявший снаружи его покоев, открыл дверь для Рейно.
— Спасибо, ваша светлость, — пробормотал Рейно, проходя мимо стражника.
Клинтан протянул свой служебный перстень, и Рейно наклонился, чтобы поцеловать его, затем выпрямился и засунул руки в широкие рукава сутаны. По большому обеденному столу были разбросаны остатки поистине грандиозного ужина, и Рейно старательно избегал замечать, что на нем было два сервиза. Большинство викариев проявляли хотя бы некоторую осмотрительность, когда дело доходило до приема своих любовниц в священных пределах Храма. В любом случае все знали, что это происходило, но все же нужно было соблюдать обычаи, соблюдать видимость.
Но Жэспар Клинтан не был «большинством викариев». Он был великим инквизитором, хранителем совести Матери-Церкви, и бывали времена, когда даже Рейно, служивший ему десятилетиями, задавался вопросом, что именно происходило в его голове. Как один и тот же человек мог быть таким ревностным, когда дело доходило до искоренения грехов других, в то же время потворствуя своим собственным?
Справедливо, Уиллим, — сказал себе архиепископ, — он может быть фанатиком, и он определенно потакает своим желаниям, но, по крайней мере, он не лицемерит среди своих коллег. И он проводит удивительно четкую грань между грехами, которые являются просто корыстными, и теми, которые представляют собой смертельные преступления в глазах Шулера и Бога. Он может быть таким же раздражающе ханжеским, как и все, кого ты когда-либо видел, но ты никогда не слышал, чтобы он осуждал кого-либо из своих коллег-викариев за слабости плоти. Духовные слабости, да; он может быть совершенно безжалостным, когда дело касается их, но он удивительно… понятлив, когда речь идет о привилегиях высокого поста.
Он гадал, кто бы мог быть сегодняшней посетительницей. Все аппетиты Клинтана были огромны, и он жаждал новизны. Действительно, немногие женщины могли долго удерживать его внимание, и как только его интерес к ним угасал, он, как правило, переключался на другую, иногда с поразительной резкостью, хотя он никогда не был неблагодарным, когда переносил свой интерес на другую.
