Дивизия наша располагалась на берегах реки Дуная и с первого часа войны попала под удары фашистских захватчиков. В октябре 1941 года в районе села Обиточного, Запорожской области, выходя с боем вместе с воинской частью из окружения, я был ранен и попал в лагерь военнопленных.
Лагерь находился прямо под открытым небом в селе Андреевка. Тысячи таких же, как я, были посажены за ограду из колючей проволоки. Семь дней, кроме воды из речушки, которая невыносимо воняла от плавающих в ней разлагающихся трупов лошадей, нам ничего не давали. Шинели были отобраны. Лечь или присесть никто не мог. Под ногами грязь по колено, а нас так много, что даже стоять было тесно.
К тому же шел мелкий, непрекращающийся, холодный осенний дождь. Разутые, мы стояли вплотную друг к другу, и, для того чтобы хоть чуточку согреться, вся масса смертельно уставших людей раскачивалась то в одну, то в другую сторону…
Для развлечения фашисты «раздавали пищу». Они вносили за ограждение небольшой котел с жидко сваренной капустой. Обезумевшие от голода люди толпой бросались к пище. Фашисты этого и ждали. Из пулеметов и автоматов они поливали смертоносным дождем безоружных людей. Убитые не падали. Зажатые в тесноте, с протянутыми руками и остекленевшими глазами, они медленно оседали под ноги живых. Сотни военнопленных расставались с жизнью после каждого такого трагического представления.
Мало этого, фашистские молодчики любили, зайдя за проволоку, упражняться в стрельбе по живым мишеням. Выбирая жертву, они расстреливали ее из пистолетов, с садистским наслаждением наблюдая смертельную агонию убитого человека.
Повязка на моей ране превратилась в красную мокрую тряпку, рука одеревенела… силы покидали меня. И вдруг всех нас, уцелевших, погнали в направлении Запорожья. Изнеможенных и отстающих конвоиры расстреливали. Пройденный нами путь был устлан трупами.
Проходя через село Инженерное, Пологовского района, я решил испытать свое счастье. Бросившись в подворотню, я спрятался за сарай. От усилия у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание… Придя в себя, увидел последние машины конвоя. Радость моя не имела границ. Я был на свободе! В тот миг даже мысль о пище оставила меня…
Ко мне вышла хозяйка дома (она видела, как я бежал через двор) и, пренебрегая опасностью (ведь за укрытие военнопленных, если бы это обнаружилось, она и ее дети были бы казнены), отвела меня в свой дом. Накормив меня и перевязав загноившуюся рану, переодев в кое-какую одежду, она показала мне тропинку, ведущую в сторону от гужевой дороги, по которой я мог идти дальше.
В то время мне было 20 лет…
Вдали от родных и близких, среди незнакомых людей, больной, голодный и раздетый, преследуемый полицией, переходя из села в село, просил я подаяние и был рад, если меня оставляли в каком-либо доме жить несколько дней. В селе Малая Токмачка, Запорожье, я случайно встретился с местным священником Поповым. Видя мое угнетенное состояние и безвыходное положение, он отнесся ко мне, как мне показалось, внимательно и сочувственно…
Его «сочувствие», как впоследствии я узнал, было однако, не бескорыстным. Но в то время я принимал его с благодарностью. Попов пригласил меня к себе на квартиру. В разговоре с ним в порыве откровенности я рассказал ему о всех тех несчастьях, которые мне пришлось пережить. Слушая меня, он уговаривал не роптать на бога и его святую волю, которая, по его уверению, совершилась надо мной, убеждал терпеливо переносить мучения и беззлобно нести крест, определенный мне богом. Было странно слышать, что грамотный, умный человек может серьезно говорить о какой-то «воле божьей», верить богу, поклоняться ему. Я высказал свое мнение, думая, что он согласится со мной.
Если бы я не бежал, говорил я, а покорно нес муки от фашистов, я давно уже был бы мертв.
— Вы безбожный слепец! — резко ответил Попов. — Ведь только бог помог вам бежать. Не будь его воли, этого не случилось бы.
— Но вы же сами говорили, — возражал я, — что мои мучения — это воля божья, которую с покорностью нужно исполнять. Так почему же бог помог мне избежать его «воли»?
Нет. Не считал я бога своим помощником! Ноги и воля к жизни спасли меня!
— А знаете ли вы бога, слепец? — спросил он и, не ожидая ответа, продолжал говорить: — Вероятно, вы представляете его каким-то стариком с длинной седой бородой, который сидит на облаке и управляет миром. И думаете: вот какие простаки верующие, что слушают поповские сказки. Себя же вы считаете выше их, умнее. Предание говорит: когда-то было одно государство, и люди, жившие в нем, своей гордыней отвергли бога. В знак пренебрежения к нему они бросали в небо камни, которые, падая обратно, больно били тех же, кто их бросал… Похожи и вы на тех неразумных людей. Будьте благоразумны, не богохульствуйте, познайте бога, преклонитесь перед ним — и вы познаете его благодатную силу и милость…
Именно мое, как он сказал, «сатанинское безбожие» и привело меня к тяжелым страданиям, и только бесконечная милость божья спасла меня. Но бог ждет моего раскаяния.
