Раздвоение полностью

парень, считавший себя местным жандармом, и потребовал слезть. Олег молча

послушался, а потом сотни раз обмусоливал в голове этот момент, наливаясь ненавистью.

Ненависть копилась в нем годами и не находила выхода. Петра Николаевича позабавил

6

тупой напор этой ненависти: стоило ему затребовать воображаемый приятный момент в

будущем, и Олег выдавал сцены жестокой мести своим обидчикам, когда он располагает

вооруженной охраной, а они находятся у него в плену. За ненавистью и страхом следовала

зависть. Олег со злобой говорил про то, какие «эти все парни» крепкие и сильные, что им,

поэтому, не нужно ни о чем думать, и все просто так плывет к ним в руки. Совершенно

незаслуженно, по мнению Олега. Он считал, что блага и удовольствия должны

доставаться умнейшим, а «быдло» нужно держать в бесправии, независимо от его волевых

качеств, амбиций и храбрости. Кроме зависти, Петр Николаевич подозревал в чувствах

Олега оттенок гомоэротизма.

Когда Олег спросил Петра Николаевича, что сделать, чтобы набрать массу, Петр

Николаевич резонно ответил: «А вы занимайтесь спортом до изнеможения, каждый день.

Через нехочу. И жрать сразу начнете нормально, и за год массу наберете». Олег ответил,

что такие советы уже слышал. Он пожаловался, что многократно, с тринадцати лет,

пытался накачаться, и у него ничего не получалось. После месяцев тренировок и плотного

питания через силу он оставался таким же худым. Он приходил во все большее отчаяние,

потому что слышал, что накачаться можно только в юности, пока организм еще растет, а

после шестнадцати упражнения становятся бесполезны. К моменту встречи с Петром

Николаевичем, Олегу было семнадцать, он отчаялся что-либо изменить и стал

вегетарианцем, озаботившись тем, что мясо снижает интеллектуальную активность и

сокращает жизнь.

Вегетарианцы, по наблюдению Петра Николаевича, испытывали глубинный страх

и отвращение к еде. Олег не был исключением. Любая пища, кроме пресных галет, каш,

кое-каких молочных продуктов и черного чая, казалась ему «грязной». Грязнота могла

быть терпимой, как, например, у постных щей, сыра и овощных салатов, и тогда он ел,

чтобы, не дай бог, не похудеть еще больше. Но «грязнота» большинства вкусных, в

понимании Петра Николаевича, блюд, была для Олега невыносимой. Отвращение

вызывало любое мясо, грибы, особенно соленые и жареные, а больше всего соленая рыба.

«Грязная» пища порождала мысли о накоплении гноя где-то в организме. Петр

Николаевич впервые столкнулся с такой причудливой игрой воображения.

Тема еды очень беспокоила Олега. По запросу Петра Николаевича найти приятный

случай в прошлом, Олег почти всегда находил неприятный. И если этот неприятный не

был связан с моральным унижением и страхом избиения, то неизбежно адресовался к еде.

Петр Николаевич полчаса проходил с Олегом в тьюнинге эпизод, где тот поставил

вариться макароны, а мать позаботилась о нем и принесла ему в комнату готовую еду. Он

начал есть, и мать сказала, что сливочное масло кончилось, так что она заправила

макароны подсолнечным. Олег выплюнул в тарелку, наорал на мать, спустил макароны в

унитаз, долго чистил зубы и пил горячий чай, чтобы убить мерзкое ощущение. В другом

эпизоде Олег разжарил себе вареную картошку на сковороде и сверху залил сметаной.

Сметана свернулась в комья, и это было так мерзко, что Олег не смог есть и пожевал

только черного хлеба. Наконец, самый мощный инцидент отвращения был связан с

селедкой. Однажды Олег открыл холодильник и увидел стеклянную банку с одиноким

куском селедки, плавающим в масле. Самым жутким было то, что лампа холодильника

располагалась прямо за банкой, и масло было ярко подсвечено. Фонтан негативных

ассоциаций был поразителен: и анализы в поликлинике, и отсеченные человеческие

конечности, помещенные для сохранности в формалин, и холодный натечный абсцесс,

именно холодный натечный, и никакой другой. Петр Николаевич узнал от Олега много

нового о классификации гнойников. После случая с селедкой Олег целый день ничего не

ел, только пил, чашка за чашкой, пустой черный чай. Любой другой вид чая казался Олегу

«грязным», а черный пустой, и обязательно горячий, воспринимался как универсальный

антидот против «грязной» пищи.

7

Выслушав все это в тьюнинге (вне тьюнинга Олег стеснялся рассказывать такие

подробности о себе), Петр Николаевич перестал удивляться, почему Олег не может

набрать массу.

Проблема еды всплыла еще в первый день, сразу после хождения по стеклу, когда

Олег еще не был «приручен».

Петр Николаевич каждому своему пациенту прописывал физические упражнения.

Одно было взято с видеокассеты по каратэ. Мастер крутил вокруг тела веревку, не

отрывая от нее рук, и голос за кадром говорил, что мастер делает по пятьсот оборотов в