Каждую истину в обучающих курсах требовалось изображать символически, с помощью
канцелярской мелочевки.
Предполагалось, что ученик не имеет шансов освоить материал, если не будет
делать демонстраций. Он провалится в обучении и в том случае, если будет забегать
вперед в обучающем курсе, прочитывая последующую истину без демонстрации
предыдущей.
Поскольку Петр не боялся давать курсы своему особому клиенту на дом, Дмитрий
нарушал правило. Он хаотично проглядывал все «комиксы» в курсе и даже прочитывал
кое-что из текста. Вид больших абзацев, впрочем, нагонял на него тоску, и он читал
только маленькие, в одну строку, или курсивные, или обведенные когда-то рукой Петра.
Последний вариант привлекал его больше всего.
Приходя на занятие, Дмитрий садился за стол, плечом к плечу с Петром, получал
от него банку с обгрызенными ручками, разломанными ластиками, скорлупками от
киндер-сюрпризов, и передавал ему кипу обучающего курса.
Тот, поддерживая суровое выражение на лице, брал бумаги, открывал, слюнявя
палец, нужную страницу и торжественно зачитывал: «Продемонстрируйте, используя
демонстрационный набор, принцип первый обучающего курса «непонятое слово»».
Иногда он сбивался во время чтения, как будто не вполне четко знал содержание курса и
сталкивался, временами, с неожиданными для себя словами. Тогда он либо прочитывал их
по слогам, либо говорил: «Брррр, читаем снова». Эта странность Петра Николаевича
открывала для Дмитрия новые грани истории с Володиным хвастовством про чтение.
Зачитав, Петр Николаевич становился особенно серьезен и говорил: «Приступайте!».
Дальнейшее было для Дмитрия источником большого веселья.
Предполагалось, что люди должны всерьез раскладывать демонстрационный набор
дома, готовясь к суровому экзамену. Когда Петр Николаевич, без объяснений, отклонял
69
одну демонстрацию за другой со словами: «Фейл. Попробуйте еще раз», ученики, по идее,
должны были мучиться и злиться, доходя порой до исступления. Не таков был Дмитрий.
Он, слабо представляя, каково содержание нужного принципа, начинал
выкладывать первое, что приходило в голову, делая про себя ставки, будет демонстрация
отвергнута, или нет. Он брал карандаш, клал на стол, накрывал сверху куском ластика,
поперек клал еще один карандаш и говорил: «Ну, вот это карандаш... в смысле, это слово.
Оно не понято, — он показывал на ластик поверх карандаша. — Ну, и наступает п-ц», —
он показывал на второй карандаш. Петр Николаевич, не в состоянии сдержать улыбку,
говорил: «Карандаш — это «наступает» или «п-ц»?» — «И то и другое, — отвечал
Дмитрий. — Смотрите, как он наступает», — он хватал карандаш и делал им возвратно-
поступательные движения на поверхности стола, чтобы показать, как он наступает.
Засмеявшись, Петр Николаевич снова принимал серьезный вид и наставлял: «Вы знаете,
каждое слово должно обозначаться одним предметом. Кроме того, принцип номер один
гласит... — и он зачитывал принцип, после чего заключал: — Видите, там ничего не
сказано про п-ц, значит вы не должны показывать п-ц». Услышав от Петра Николаевича,
что же в точности гласит принцип, Дмитрий приступал к делу: «Вот это Володя, —
говорил он. — Он не умеет читать. Его учили в школе, но он встретил непонятое слово, и
ничему не научился». Про себя Дмитрий думал: «Не-ет, предметов многовато. Заставит
заново раскладывать». К его удивлению, демонстрация оказывалась принята. Иногда, и
тоже к удивлению, презентация отвергалась в течение получаса.
Никакой здравой логики в решениях Петра Дмитрий найти не мог, и это
интриговало.
Закончив, Петр ставил галочку в «контрольном листе» и говорил: «К четвергу вот
до сих. Больше можно, меньше нельзя. И главное — без демонстраций вперед не
заглядывать».
Однако как бы ни было увлекательно играть с Петром в шарады демонстраций,
Дмитрий ни на секунду не забывал, зачем он пришел. Ему было важно понять, насколько
правдивы «истории успеха». Дмитрий знал, что лучший способ узнать подноготную
человека — стать его собутыльником. При этом не надо скупиться на выпивку. Недорогой
алкоголь и навязчивое стремление «закорешиться» вызывают подозрение. А вот алкоголь
качественный обычно снимает все вопросы. У Дмитрия дома был почти полный ящик
текилы, давний подарок начальника. После пары занятий он прихватил бутылку и
предложил Петру зашибить после учебы.
У того сначала нашлись силы отказаться. Он сослался на то, что с девяти до десяти
отвечает на звонки клиентов. Дмитрий сказал на это, что можно отложить до следующей
встречи, позаниматься только час и потом хорошенько посидеть. «Учтите, вы
отказываетесь от вашего ценного времени», — предупредил Петр тоном строгого учителя.
«Согласился, старый бес», — подумал Дмитрий и ушел, унеся бутылку с собой
