Мертвецам им в какой-то мере намного легче, чем живым. Я поморщился. Казалось, что тело буквально пожирается беспощадным огнем изнутри.
По крайне мере ходячие трупы обделены такой противной штукой как боль.
Поля Элизиума кормят практически всех жителей Олеандра. Именно отсюда во все районы нашего огромного города развозятся все возможные виды овощей и фруктов. На полях растет абсолютно все съестное, что только может расти на земле. Давным-давно Темные приложили здесь свою руку и до сих пор, даже спустя столетия, урожай на полях Элизиума собирают каждый раз, когда Дневное Солнце достигает зенита. Я слышал, что весь этот необъятный участок земли разделен на несколько частей, на каждой из которых растет что-то отдельное. Однако сейчас убедиться в этом не выйдет — под ногами была лишь грязь. Прошло совсем немного времени после сборки последнего урожая и чтобы снова взойти, насаждениям понадобиться никак не меньше полного цикла Ночного солнца.
Поля тянулись бесконечно. Я потерял чувство времени и даже стало казаться, что путь сквозь туман продолжается вот уже несколько часов и конца этим мучениям не будет. Хотя Дневное Солнце, склонившееся к горизонту, подсказывало, что прошло никак не больше часа. Как бы там ни было — хорошего мало.
Я чувствовал себя совершенно разбитым. Наверное, если поглядеть со стороны, то меня легко будет спутать с каким-нибудь из самых жутких монстров Олеандровских сказок, коими родители так любят пугать своих не в меру деятельных отпрысков.
— Кейл, а тебе не приходила в голову мысль, что было гораздо умнее остаться на месте и мирно подождать?
— Чего, например? — едва ворочая языком, спросил я.
— Например, вестей от Буджи или на худой конец исчезновения этого долбаного тумана.
Я только покачал головой. Если мне хочется спасти свою шкуру, то нужно действовать, а не ждать у моря погоды, да и не усидел бы я на месте, как ни старайся. А чтобы возникла возможность предпринять что-либо, необходимо для начала выбраться из полей Элизиума. Вот только как я собираюсь это провернуть, учитывая, что периметр охраняется Гвардией Лорда, я не знал. То есть изначально у меня, конечно, были какие-то намеки на план, но потом я выдохся настолько, что мне стало наплевать абсолютно на все. Я хотел лишь, наконец, вырваться из этого проклятого тумана, который молочной пеленой заполнил все вокруг.
Не знаю, как получилось так, что я не заметил огней смотровых башен. Наверное, переутомленный мозг просто-напросто отказался работать, и я словно заведенный продолжал идти вперед. Шел машинально, совсем не воспринимая происходящее, а потому, когда туман поредел, и меня приметили, было уже поздно.
Рядом со мной словно из ниоткуда появились вооруженные люди, и кто-то из них без церемоний дал мне прикладом автомата по голове.
В спасительную темноту я упал почти что с облегчением.
— Кейл!
Очнувшись, я, не совсем соображая, что делаю, вскочил на ноги и тут же свалился от пронзительной головной боли. Я был одет в какое-то жалкое подобие тюремной робы, а отсутствие на теле грязи говорило о том, что меня, по всей видимости, помыли. И сделали это, скорее всего, тупо кинув мое бессознательное тело в бочку с дождевой водой. Я содрогнулся. Методы работы гвардейцев были известны всем.
Ривз засмеялся.
— Похоже, абсолютно все в этом городе задались целью превратить тебя в калеку.
Я не ответил и осторожно, следя за своими ощущениями, сел и осмотрелся. Смешно. Уже второй раз за последние двенадцать часов я оказываюсь в камере. Вот только эта клетка имела дверь, в отличие от той, куда меня поместили на первый раз. Я вдруг понял, что кинжала при мне больше нет. Впрочем, было бы забавно очнись я с этой железкой в руках.
— Сейчас за тобой придут, — сказал Ривз и в тот же момент дверь камеры с резанувшим по ушам скрипом отворилась.
Вошли двое гвардейцев с суровыми лицами и, не говоря ни слова, подхватили меня под мышки. Я делал попытки перебирать ногами, но сил на это просто не было, а потому меня без малейшего сожаления волочили по длинному, выкрашенному в гадкий зеленый цвет, коридору.
Через какое-то время гвардейцы затащили меня в одну из дверей по левую сторону и, грубо усадив на табурет в центре комнаты, отошли куда-то назад. Я поднял голову и встретился взглядом с пожилым мужчиной, сидящим за массивным деревянным столом.
— Я - начальник охраны полей Элизиума, — зачем-то представился он, растягивая слова. — Мы не знаем, кто ты, парень, и как оказался внутри охраняемых нами территорий, но у тебя есть замечательная возможность здорово облегчить и себе и нам жизнь, все как следует, в деталях рассказав.
Я вдруг ясно почувствовал, что скоро снова потеряю сознание. Этот ублюдок что, не видит, в каком я состоянии? Мне вдруг очень захотелось разозлиться но, к сожалению, это было невозможно при всем желании. Я огромным усилием воли сфокусировал взгляд на часах, висящих на стене за моим собеседником. Два часа до заката Дневного Солнца и рассвета Ночного. А впрочем, какая уже разница?
