Что такое прежняя Сережина работа, точнее, служба, Регина представляла очень смутно. Когда-то ей было любопытно и она пыталась выпытывать у Вани, чем же конкретно Сережа занимается. Ваня в ответ пожимал плечами и говорил какие-нибудь общие фразы, ничего интересного. Регина поняла, что не надо соваться, куда не просят, и закрыла для себя эту тему. Ассоциации у нее почему-то остались такие — Сережа, худой, как кощей бессмертный, в камуфляже и в маске, в такой, что одни глаза видны. Картинка уморительная. А на заднем плане — вертолет, и лопасти вращаются. И еще что-то про агента 007 мелькало в голове, но ни в какие образы не оформлялось. Когда она рассказала это Ивану, тот очень смеялся. Но ее ассоциации от этого никуда не делись. Зато теперь, когда она смотрела на Сережу, ей уже не представлялись камуфляж и вертолет.
— Ты … так захотел? В отставку?
Он хмыкнул, вывернул руль, и ловко приткнулся к обочине — они, оказывается, уже приехали.
— Очень. Очень захотел, Рин! Ты жди, я к вам заеду, э-э… на днях! Мне Ванька шахматы пообещал подарить. У меня были его шахматы, берег-берег их, да не уберег. Испеки мне ореховый пирог, а? Вот именно тот самый. Испечешь?
— Обязательно заезжай. Только заранее предупреди, а то не будет тебе пирога, — она украдкой взглянула на часики.
Хорошо, что Чапаева нет!
Вдруг Веснин сказал:
— Слушай, Рин, а тебе Ванька никогда не рассказывал, как он мне тебя в шахматы проиграл?
— Что?
— Значит, не рассказывал. Конечно. Но, тем не менее, это факт.
Регине расхотелось вылезать из машины.
— Сережа, давай подробнее. Кто, кого, когда проиграл?!
— Ваня. Тебя. Мне. В шахматы. А подробнее — это долго. Ты опаздываешь.
— Это ничего, — сказала Регина. — Я ведь уже опоздала. Рассказывай. Только не длинно, я то мне все-таки на работу надо!
— Ну, хорошо, — легко сдался он. — Слушай. Шел дождь. Ты принесла сестре зонтик, и оставила его вахтерше, чтобы та передала. На вахте тогда сидела Любовь Сергеевна, грозная такая бабушка, но ты ей нравилась. Помнишь?
— Постой, это когда было?
— В восемьдесят восьмом году. Летом. Твоя сестра — она аэробикой, что ли, занималась…
— Да. И в фотостудии тоже.
— Ну, да. Неважно. Пошел дождь. Ты принесла зонтик. Я сидел рядом с вахтой и пропуска перебирал. Ты оставила зонтик и ушла, и даже меня не заметила.
— Ну, извини уж, Сереж. Мы тогда еще не были знакомы?
— Не были. Но я на тебя смотрел, а ты меня в упор не видела! Зато Любовь Сергеевна все заметила, и сказала мне — Сереженька, Регина такая хорошая девушка, познакомься с ней, чего ты все один ходишь? Я ей сказал, что обязательно познакомлюсь!
— И … что?
— Познакомился. Но, оказывается, Ванька тоже захотел с тобой познакомиться. Вот, мы и сыграли в шахматишки, кто кого, я выиграл.
— Так это серьезно? Так и было?
— Так и было. Я тебе сейчас поведал про один большой облом из своей жизни!
— Это не облом, Сереженька. Это самая настоящая ерунда.
— Я выиграл, и в результате остался ни с чем. Какая же это ерунда? Это облом. Ну, ладно. Ты смотри, не забудь про пирог!
— Да не беспокойся.
Она уже отошла, когда он окликнул:
— Ринка!
Она оглянулась.
— Ты классно выглядишь, Ринка, — сказал Сережка Веснин. — Впрочем, я так и предполагал, что ты обязательно классно выглядишь.
А она засмеялась и помахала ему рукой.
— Видишь, как хорошо получилось, — заявила Лара. — А если бы он увидел ту мымру, которой ты была еще в пятницу? Представляешь, тогда он бы так не восхищался. Что значит, когда у женщины волосы в порядке!
— Да. И старые джинсы с дыркой на коленке.
— Все лучше, чем твоя повседневная юбка “прощай молодость”.
— У меня, что, такая ужасная юбка?
— Она — никакая. Выкинь ее. Знаешь, а он смотрел на тебя… как-то так. Интересно.
— Понимаешь, он друг Вани. Мы так давно не виделись. Это он тебе понравился, вот ты и придумываешь.
— У тебя с ним — никогда и ничего?..
— С ума сошла? Конечно, нет.
— И тогда? Ну, когда он тебя выиграл?
— Да ерунда все!
— Кстати, подруга, когда тебе говорят комплименты, надо принимать их как должное, ну, и, естественно, радоваться, что тебе хотят сказать приятное. А ты принимаешься искать у себя недостатки. Зачем? К тому же ставишь собеседника в дурацкое положение. Не нужно так делать!
— А ты мне постоянно морали читаешь. Может, тоже не нужно так делать?
Вначале все шло так, как она и предполагала. Чапаева не было, дела в конторе продвигались тихо, спокойно, как бы сами собой, пахло кофе и чем-то шоколадным.
— Ой, Рин, какая ты сегодня красивая, — заметила Юля. — Просто прелесть. Тебе этот цвет так идет!
— Да, Рина, просто прелесть, — подтвердила Леночка. — Интересно, мне пойдет короткая стрижка? Наверное, будет просто ужасно.
Вот именно, так и должно было быть — чтобы вначале Юля похвалила, потом Леночка подключилась.
О, и Аделаида Степановна сидит за своим столом.
— С выходом вас, Аделаида Степановна! Как себя чувствуете?
Их старушка похудела, осунулась, но улыбалась.
— Спасибо, Риночка. Да уж, вам, молоденьким, все хорошо, все идет. А мы что? Живы, и ладно. Юлечка, мне крепкий кофе не наливай. Как же я, девочки мои, по вас соскучилась!
