Нет, я не была этим ребёнком. Сон ничего общего не имел с моей жизнью. Прежде всего, потому, что он проходил в другом времени. В коком, я не могла сказать. Но в этом доме был только один камин, в котором горело пару квадратных тюков. Ни электрического света, ни отопления.
Для жизни у семьи было только самое необходимое, а стены состояли из собранных неровных больших камней. Мои мысли прервались, когда голова ударилась о стекло.
Папа пересекал узкий старый мост, и универсал качался, как корабль на море. Уставшими глазами я посмотрела на мутную воду ручья и насторожилась. В зарослях я обнаружила каменную половину моста, заросшую тёмно-зелёным лишайником и мхом - всю развалившуюся.
Я не смогла отвести глаза так быстро, как хотелось бы. Я должна была смотреть туда. Это место не было милым или романтическим. Руина выглядела страшно.
- Что это такое? - спросила я немного заинтересованнее, чем следовало.
- О, здесь когда-то была железнодорожная дорога. Выведена из эксплуатации в пятидесятых, - объяснил папа весело. - Остались только мосты.
- Значит, путь к отступлению и здесь перекрыт, - проворчала я и снова закрыла глаза.
Но сон был уже далеко, его цвета поблекли. Сейчас ребёнок лежал под руиной моста на влажной глиняной земле в лесу, и я увидела, как мои белые руки схватили его и осторожно подняли. Он был легкий, как пёрышко. Я крепко прижала моё ухо к его маленькому тельцу, чтобы услышать, дышит ли ...
- Элиза? Ты снова спишь?
- Нет, - закричала я быстро и поспешно отстегнула ремень, хотя я с удовольствием бы узнала, какого это - держать младенца в руках ... Но мы были дома.
Звук захлопывающиеся двери машины разнёсся в тишине. Никого, кроме нас, не было на улице. Только в заде, на просёлочной дороге, старая горбатая женщина выводила собаку. Последняя повернулась и залаяла на нас, когда учуяла нас. Что я должна весь остаток дня чувствовать? Что мне, ради бога, делать, когда сделаю домашнее задание?
Мои глаза блуждали вдоль дома, который до этого я только бегло осмотрела - возвышающееся, квадратное здание с построенной двускатной крышей, большим двором, гаражом и огромным квадратным газоном.
Мама уже сделала грядку вдоль забора и посадила бесчисленное множество растений. Дикий виноград обвивал всю переднюю часть дома и распространился до ветхих ставень маленьких окошек. Я уже видела такое в Кёльне.
Я вздрогнула, когда подумала о бесцветных пауках, которые жили в листьях винограда и иногда попадали в мою комнату. Окна на крыше были ещё свободны от листвы, но первые побеги уже пробовали зацепиться за подоконник.
Сад кончался с одной стороны прямо возле поля, которое поднималось и граничило с туманным вечерним небом, как будто после подъема ничего больше нет. На верхушке холма четыре яблони вытянули свои ветки с редкой листвой, как искалеченные руки, в сторону тусклого солнца.
Тишина гремела у меня в ушах.
- Ну, давай, Элиза.
Я испугалась. Папа всё ещё стоял возле меня.
- Тебе что, ничего не нравится? - спросил папа, открывая входную дверь.
- Да, нравится. Только – ах, ничего. Всё в порядке.
Было действительно всё хорошо. А виноград я могу подрезать.
- Привет, - крикнул папа.
Я вздрогнула.
- Закончил сегодня раньше! Так что смогу помочь тебе немного по дому и поработаю сегодня ночью.
- Прекрасно, - услышала я мамин голос. Её кудрявая голова появилась в полутьме коридора.
- Тогда, - она запнулась, когда увидела меня за папой. – Привет, Эли. Наконец-то ты здесь.
Я сморщила нос. Пахло тушёным сельдереем. Я зашла на кухню и приподняла крышку большой кастрюли, стоявшей на плите. Фу. Суп из овощей. С чувством отвращения я отвернулась. Даже еда не спасёт этот день.
- Привет, - сказала я и хотела пройти в зимний сад, но стопка коробок для переезда загородила мне проход.
- Пройди через гостиную, Эли, - крикнула мама из коридора, прежде чем прошептать что-то папе. Он тихо засмеялся.
- Что здесь случилось? - спросила я возмущённо.
В зимнем саду всё выглядело, как в не убранном шатре для вечеринок. На полу стояли открытые коробки, полные мишуры, посуды, столовых приборов и салфеток. Половина стеклянного фасада была уже затемнена длинными тёмными занавесками. По кроям подоконника стояли тяжёлые терракотовые горшки, в которые мама воткнула шпалеры.
Значит, ещё больше дикого винограда и ещё больше бесцветных пауков.
- Очень красиво, - проворчал папа, выходя из гостиной в зимний сад и с любопытством осматриваясь. Он ещё больше затянул шторы.
- Ну да, - сказала я колко. - Общеизвестно, что это зависит от вкуса наблюдателя. И что означает вот это? - я показала на сервант, уставленный тарелками, стаканами и несколькими бутылками вина.
- Встреча, - объявила мама и сдвинула ногой коробки в сторону. - Сегодня вечером с нашими соседями.
Мне хотелось завопить "нет". Пожалуйста, только не люди, которые будут на меня глазеть! Я этого не вынесу.
- Без меня, - сказала я тихо. - Извините, но я не смогу. Не сегодня.
- Эли, - вздохнула мама и ободряюще улыбнулась.
