- Папа, прошу тебя, - закричала я разгневанно и с удивлением поняла, что могу быть очень громкой. - Ты должен был бы знать, что для меня это ничего не значит. Ты серьёзно думаешь, что я вела такую прекрасную жизнь? - закричала я и соскочила с места. Я больше не могла, как подсудимая на суде, оставаться сидеть на моём стуле. - Я не видела своего брата уже пять лет. Пять лет! Ты прогнал его, и тебя это даже не заботит!
Я знала, что это не правда, но мне было всё равно. Я ещё не всё сказала.
- Так как вы другие, то и я другая. Это неприятно, всегда выделяться и чувствовать, видеть и слышать больше, чем все остальные. Это не весело. Так же не весело и то, что каждый парень, которого приводишь домой, мочиться в штаны от страха, если видит тебя. Или, что мои лучшие подруги неравнодушны к тебе. Это отвратительно!
Разъяренная, я толкнула свой стул. И меня ещё больше разозлило то, что уголки губ мамы коротко дёрнулись. Пусть только попробует посмеяться надо мной. Для меня это было серьёзно.
- Мы пытались сделать твою жизнь нормальной, - сказал папа сдержанно.
- Нормальная жизнь! - издевалась я. - Вся моя жизнь состояла только из страха, потому что я, скорее всего, всегда чувствовала, что с нами что-то не так. И меня не делает более мужественной тот факт, что мама вблизи от тебя находиться в опасности и, возможно, я тоже. Я больше не могу вести себя так, будто всё в порядке. Ничего не в порядке! Ничего!
Из-за того, что мне нужно было выпустить пар, я смела не прочитанную газету со стола и закинула её в угол. При этом мама смотрела на меня с интересом. Папа только молчал, его лицо как застывшая маска, на которой нельзя прочитать никаких чувств.
- Ты другой, папа, и я тоже. Колин тоже другой. Ты не можешь ожидать от меня, что я буду держаться от него подальше. Он первый человек, с которым я чувствую, что меня понимают. А всё остальное вас не касается.
Наступила тишина.
- Он не человек, Елизавета, - наконец сказал угрожающе папа.
- Ты тоже.
Мы стояли друг напротив друга, скрестив руки на груди, головы подняты, и всё-таки не смотрели друг на друга.
- Так, с меня довольно, - сказала мама и решительно разделила нас. Она смотрела на меня неожиданно по-матерински. - Мы не хотим и тебя потерять, Лизочка.
Лизочка. Так она называла меня раньше, когда я не могла заснуть или у меня болел живот, или я разбила коленку. Папа презрительно фыркнул.
- Тогда позвольте мне делать то, что я считаю правильным, - ответила я твёрдым голосом.- Дороги назад нет.
Я вздрогнула. Да, всё было кончено. Никакой больше Лизочки. Короткий момент я колебалась, хотела заплакать и попросить у обоих прощение. Я, должно быть, казалась им чужой.
- Боже, папа, зачем тебе нужно было ехать на этот остров? Зачем? - выдохнула я, и мои глаза наполнились слезами. - Разве ты не мог, как и все остальные пассажиры, просто остаться на пляже и пить коктейли?
Папа долго молчал. У меня разрывалось сердце от этих обвинений. Мои слова пролетели, как только что заточенный нож через комнату.
- Ах, Элиза, - сказал он спокойно. - Как ты думаешь, как часто я сам себя об этом спрашивал? Но это случилось. И у меня больше нет выбора. У тебя же он ещё есть. У тебя есть выбор.
- Нет! - закричала я отчаянно. - Разве вы этого не понимаете? У меня его нет. Здесь речь идёт не о страсти к приключениям. Здесь речь идёт о...
Я не осмелилась произнести это слово. Оно было слишком важным. Значительным. Вместо этого я положила руку на сердце.
- Здесь речь идёт обо мне, - сказала я глухо. Потом я развернулась и побежала к себе в комнату.
Поднявшись наверх, измученная, я бросилась на кровать. Протестующий визг показал мне, что я была не одна. Помятый Мистер Икс высунул свою пушистую мордочку из-под одеяла.
- Опять ты, - проворчала я. Тучно он уселся мне на грудь и стал пристально смотреть на меня. - Что такое? - спросила я раздраженно, но потом мне бросился в глаза его ошейник.
Рубиново-красный кожаный ремень с маленьким металлическим футляром. Я открыла его и вытащила тонкий свёрнутый клочок бумаги.
"Помирись со своими родителями. Я буду несколько дней с Луисом в пути. Мистер Икс больше всего любит рыбу."
- О, действительно? - пробормотала я саркастически.
Ещё и это. Колина не было. Мои родители не узнавали меня больше. И теперь ещё мне нужно будет заботиться о навязчивом коте. Отдохнуть на Ибице было бы действительно гораздо проще.
Я толкнула Мистера Икс к подножью кровати, прижала пылающее лицо к куртке с капюшоном Колина и стала ждать, что мои родители ворвутся в комнату и начнут меня упрекать. Но они не пришли. Я укрылась в безвкусном, одиноком сне.
Я не могла вспомнить, чтобы у меня когда-либо было такое неприятное начало летних каникул. Если ничего другого не оставалось, как сесть вместе за стол, то мы молчали - папа холодно и непреклонно, мама с траурным лицом, я с опущенными глазами. Между приёмами пищи они наблюдали за каждым моим шагом. Это было почти приключенческим отпуском, когда в конце недели я смогла сопровождать маму в продуктовый магазин и встретить других людей.
