Его не большой, подтянутый зад бледно выделялся при свете луны, а расправленные лопатки вырисовывались тёмными изгибами на его спине. Сделав два энергичных гребка руками, я доплыла до него и обняла сзади за шею.
- Не повезло тебе! - сказал он ревниво фыркающему Луису, который всё-таки отважился зайти в мелководье возле берега. Колин схватил меня за бёдра. Подожди, подумала я, хотя было трудно вообще разумно размышлять. Колин ведь с Луисом скакал галопом по руслу ручья, чтобы спасти меня. И Луис боялся воды?
- Теперь ты знаешь, что и я могу быть очень упрямым, - прошептал Колин мне в ухо и пошёл, неся меня на спине, навстречу к Луису. Решительно он схватил болтающуюся в потоке верёвку, привязанную к нему, и потянул его к нам вниз. - Не бойся, - успокоил он меня, осторожно отрывая мои руки от своей шеи. - Только посмотри!
Как будто Луис вдруг понял, что вода может быть и чем-то хорошим, он скользнул в поток и поплыл, гребя ногами, к Колену. Его громкое фырканье вспугнуло несколько птиц, которые спали в зарослях, рядом с берегом.
Колин крепко держал меня возле себя, когда Луис, как неловкое морское чудовище, как раз перед нами развернулся и удрал. Смеясь, Колин смотрел ему вслед. Затем он повернулся ко мне.
- А теперь ты, - сказал он тихо, взял моё лицо в свои руки и долго смотрел на меня. Сначала соприкоснулись друг с другом наши лбы, потом его прохладные губы коснулись моих.
Мир перевернулся. Я почувствовала вкус сладкой землистой воды ручья, которая омывала всё моё тело и увидела мечты Колина. На долю секунды я увидела их: моё улыбающееся лицо, моя голая кожа, мои рассыпавшиеся волосы на покрытой листвой земле. И мои слёзы, которые, переливаясь всеми оттенками серого и благоухая, скатываются по моим щёкам.
- Колин, - пробормотала я, когда наши губы оторвались друг от друга. Неужели я увидела страх в его глазах? Он замер, как будто сделал ошибку. Но ведь это не было ошибкой. Это было единственным правильным из всего, что я когда-либо делала. Но прежде всего он больше не прогонял меня.
Сегодня в первый раз он позволил мне остаться. Я посчитала. Восемь часов. Он обнимал меня, когда я спала. Я проснулась и была всё ещё невредима. И поэтому он имеет право на меня. Вместе со всеми моими чувствами, воспоминаниями и мечтами. Это всё равно уже случилось, без всяких усилий с его стороны.
- Восемь часов. - Я улыбнулась. - Восемь часов, и я люблю тебя.
Едва я произнесла эти слова, как он сильно ударил меня ладонью по рту и оттолкнул меня.
- Эли, нет! - закричал он грубо и его лицо, только что такое расслабленное, превратилось в искажённую гримасу. - Ради Бога, нет!
Он отвернулся и зашагал быстрыми шагами к берегу. Словно окаменев, я осталась стоять. Стыд, горячо пульсируя, поднялся к моему лицу. Внезапно я стала мёрзнуть и начала дрожать всем телом. Мне потребовалось несколько попыток, прежде чем я смогла снова двигаться и тоже направиться к берегу.
Мои губы, к которым он до этого так нежно прикасался, болели от его сильного удара. Колин уже оделся. Я стояла перед ним голышом, замерзая и дрожа. И плача.
- Перестань реветь, - накричал он на меня. Луис тревожно заржал. Я беспомощно всхлипывала. Это была не только грусть. Это был стыд, гнев, разочарование и тоска одновременно. Всего несколько мгновений назад я была так счастлива.
- Одевайся, - приказал он резко и вручил мне мою одежду, не глядя на меня. Ослеплённая слезами, я натягивала джинсы на свои мокрые ноги. Я запуталась и чуть не упала.
- Боже мой, Эли, - ругался Колин. Он взял мою футболку и надел мне её небрежно на голову. На мгновение он посмотрел мне в глаза. Грубо он схватил меня и выпил мои слёзы. Потом он отвернулся, как будто бы согрешил.
- Уходи! - закричал он и вскочил на мокрую спину Луиса. - Уходи и никогда больше не возвращайся. Пообещай мне это. Никогда больше! Эли, пожалуйста.
- Да пошёл ты, Колин Иеремия Блекбёрн, - сказала я спокойно, развернулась и пошла босиком в тёмный лес. Теперь случилось то, что предсказал мне мой отец.
Нет, Колин не похищал мои сны. Он украл мою душу.
Спотыкаясь, я выбирала дорогу всё время вдоль ручья, пока, наконец, передо мной не появились мост и деревня.
Я не знаю, как мне удалось открыть входную дверь, избавиться от моей влажной одежды и лечь в кровать. Вдали прозвучали первые раскаты грома. Осень наступила. А птица на краю леса больше не кричала.
Когда на следующее утро, с раскалывающимся черепом и заплаканными глазами, я вошла в зимний сад, за столом сидела мама. Измученная, она опиралась лбом на ладони, а её всё ещё упакованная сумка лежала, как безжизненная собака, рядом с её загорелыми ногами.
- Здравствуй, Эли, моё сокровище, - сказала она бесцветным голосом, не поднимая головы. Казалось, её не удивило то, что я была здесь.
- Почему ты уже вернулась? И почему ...?
