Я жёстко плюхнулась на задницу и пропустила мимо гудящую толпу своих одноклассников. Мой лоб ударился о чугунные перила. С быстрым, почти агрессивным движением, парень повернулся ко мне.
Это был Тильман. Его тёмные глаза смотрели на меня испытывающе. Солнце, которое светило за нами через панорамные окна, превратило его волосы в извивающийся хаос из тысячи горящих оттенков красного.
- Извини, - выдохнула я, стараясь не показывать, что боль почти убивала меня. Я бы хотела подскочить и прыгать. - Мне больно.
- Без проблем, - сказал он небрежно.
Он снова развернулся и углубился в книгу, которая лежала открытой на его коленях. Осторожно я приподняла свой зад. Мой копчик пульсировал, но в остальном, казалось, всё было в порядке. Я пододвинулась к нему и поставила свой рюкзак между ног.
- Что ты читаешь? - спросила я.
В конце концов, я помогла ему, так что он должен мне ответить, уговаривала я себя. Он молча мял загнутый угол страницы, затем закрыл книгу и протянул мне.
Лизелотта Вельскопф-Генрих.
- Боже мой, что за имя, - пробормотала я. - «Ночь над прерией». Книга про индейцев? Это было мило.
- Никакого китча, как в дурацком Виннете, - сказал он серьёзно. - Здесь идёт речь о большем. О внутренней гордости и чести.
Я рассматривала обложку книги. На меня смотрел индеец, с высокими выдающимися скулами, с ожесточённым ртом и чёрными раскосыми глазами, которые выглядели так, словно могли поглотить души других людей. На короткое время я узнала другого мужчину в этом лице, и его имя пронеслось, как мерцающий, блуждающий огонёк у меня в голове.
Колин. Его звали Колин. Как только я могла его забыть? Но когда я захотела удержать черты его лица в мыслях, там остался только один индеец, чужой и замкнутый. Мои воспоминания были стёрты. Но я всё ещё знала, что Колин существует. Колин, умоляла я свою память.
Колин Блекбёрн. Выучи это наизусть. Всадник из болота. Боец из спортзала. Мужчина, который сказал мне, что мой отец...
- Что-то не так? - спросил Тильман и показал на мои руки.
Я схватилась за книгу так крепко, что суставы пальцев побелели. Я расслабила руки и отдала книгу ему назад.
- Если у тебя есть настоятельная необходимость увидеть человека, которого тебе видеть нельзя, потому что другие тебе это запретили, - быстро сказала я, прежде чем мои мысли снова покинули меня, - ты бы держался запрета? Или ты бы встретился с этим человеком?
Ое, Елизавета, призвала я себя, ты проводишь терапевтическую консультацию с учеником среднего уровня. Это не может быть серьёзно.
- Почему тебе нельзя видеть этого человека? В чём причина? - спросил Тильман объективно. Но как раз эта объективность меня поощрила.
- Они говорят, он может быть опасным. Даже очень опасным. Но я ему верю.
- Кто это они? – не отставал он.
- Мои родители, - вздохнула я.
Тильман только коротко подумал.
- Я бы с ним встретился, - сказал он твёрдо. - Такие решения я не позволяю принимать за меня. Он ведь не убийца или кто-то в этом роде?
- Этого я точно не знаю, - ответила я неуверенно.
Мне стало очень холодно. Но это была правда. Я не знала этого точно. Что сказал папа? "Это может всех нас убить." Эти слова преследовали меня каждый день и каждую ночь, хотя я не могла больше назвать точно, по какой причине отец внушил мне это. Теперь я снова это знала. Причиной был Колин. Колин, чьи черты лица я уже начала забыть.
- Мне проводить тебя?
- Что? - ошеломлённо я уставилась на Тильмана.
Вот он уверенно сидит на ступеньках, скорее всего, потому что сбежал с уроков, со своим настаивающим тёмным взглядом и спрашивает меня, хочу ли я, чтобы он сопровождал меня на встречу с потенциальным убийцей. Это было феноменально. Но так же совсем не правильно.
- Ради Бога, нет, нет - я пойду одна.
Я действительно это сказала? Я пойду одна? Значило ли это, что я это сделаю - выступлю против предостережения отца, чтобы наконец узнать, что такое с Колином.
Это не было мелочью. Здесь речь шла не о плохой оценке или прогуливании школы, или о возвращении домой поздно вечером. С другой стороны, я знала сейчас, в этот светлый, ясный момент, что Колин существовал и нас что-то связывало. Но если мама и папа были правы в своём подозрении, здесь речь шла, может быть, о моей жизни. О жизни всех нас.
- Но тогда он мог бы уже давно убить меня, - пробормотала я рассеянно.
- Что? Кто мог что?
Я вскочила со ступенек, при этом снова ударив Тильмана коленом, в этот раз, правда, в бок. Испуганная, я закрыла рукой рот.
- Что точно ты услышал? - прошептала я в панике.
- Гм - ничего. Поэтому я и спрашиваю, - ответил он, и на его губах появилась дерзкая улыбка. - У вас была курсовая неделя, не так ли? Ты выглядишь немного напряжённой.
Облегчённо я облокотилась на перила, при этом потирая с искривленным от боли лицом свой зад.
- Да, да. Мне надо сейчас на автобус. И я думаю, я пойду к нему. Одна. Как-нибудь всё получится. Я надеюсь на это. И если я снова не появлюсь здесь, то было приятно с тобой познакомиться, - попыталась я скрыть своё спутанное душевное состояние за юмором.
