— Это… то есть… это так много значит! — говорит он. — Мы должны рассказать ему все и срочно протестировать его, чтобы убедиться в его уникальных способностях, хотя я и без того уверен в нем. Это единственное объяснение, другого и быть не могло. И мы с удовольствием примем его здесь и предоставим ему убежище, если он того захочет. Мне придется выделить для него комнату и позволить жить вместе с нами как равному нам. Я не могу держать его здесь как пленника. Это первое…
— Что?! Но, Касл, почему? Он ведь чуть не убил Адама! И Кенджи!
— Ты должна понять… эти новости могут целиком изменить его взгляд на жизнь. — Касл качает головой, он широко раскрыл глаза, одной рукой чуть прикрывает рот. — Возможно, он не сразу все осознает… возможно, эти новости сильно озадачат его… он может показаться чокнутым… утром проснуться совершенно новым человеком. Вы даже представить себе не можете, как подобные сведения могут изменить личность. «Омега пойнт» всегда будет предоставлять убежище для таких, как мы, — продолжает он, — такую клятву я дал сам себе много лет назад. Я не могу теперь отказать ему в крове и еде, если, например, его отец полностью откажется принять его назад.
Этого просто не может быть.
— Но я не понимаю, — внезапно говорит Касл и смотрит на меня. — Почему вы мне раньше ничего об этом не говорили? Почему не рассказали об этом феномене? Это же очень важно для вас, и я бы не стал осуждать вас или менять свое мнение о вас…
— Я не хотела, чтобы об этом узнал Адам, — признаюсь я, впервые в жизни произнеся вслух эти короткие восемь слов, собранные в ниточку отчаянного стыда. — Я только… я просто… Я не хотела, чтобы он об этом узнал.
Касл печально смотрит на меня:
— Жаль, конечно, что ваш секрет раскрылся, мисс Феррарс, но даже если бы я захотел скрыть эту информацию, уверен, что Уорнер был бы против.
Я рассматриваю коврики на полу. Я тихо спрашиваю:
— Зачем он вообще рассказал вам об этом? Почему вы вообще про это заговорили?
Касл задумчиво потирает подбородок.
— Он сам все выдал мне. Я выразил желание сопровождать его повсюду в течение дня, буквально до туалета и обратно, потому что мне захотелось быть поближе к нему и иметь возможность задавать разные вопросы о его отце, а также выяснить, что ему известно о местонахождении наших заложников. Он не протестовал, да и выглядел замечательно, гораздо лучше, чем в самый первый день, когда очутился тут, у нас. Он был довольно разговорчив, даже вежлив со мной. Но его настроение сразу изменилось после того, как мы случайно наткнулись на вас и Адама тогда в коридоре…
Касл замолкает. Он устремляет взгляд куда-то в потолок. Он что-то обдумывает, вспоминает о чем-то, и вдруг какие-то кусочки информации внезапно начинают складываться для него во вполне понятную картину. Теперь он смотрит на меня так, как не должен смотреть именно он, Касл. Он выглядит смущенным и озадаченным одновременно.
А я не знаю, стоит ли мне сейчас на него обижаться.
— Он любит вас, — шепчет Касл, делая для себя потрясающее открытие. Он начинает хохотать, громко и безостановочно, отчаянно мотая при этом головой. — Он держал вас в качестве пленницы и умудрился влюбиться в вас.
Я смотрю на коврики так, как будто это самое замечательное произведение искусства, которое только мне доводилось видеть на этой земле.
— Мисс Феррарс, — продолжает Касл, — я не завидую тому положению, в котором вы сейчас оказались. И прекрасно понимаю, как вы должны себя сейчас чувствовать.
Мне хочется сказать ему: «Нет, Касл, вы ровным счетом ничего не понимаете. Вы ничего не понимаете. Потому что вы многого еще не знаете. Вы понятия не имеете о том, что они братья, братья, ненавидящие друг друга, братья, которых объединяет только одно — они оба мечтают убить своего отца».
Но я ничего подобного не говорю. Я вообще ничего не говорю.
Я сижу на коврике, закрыв голову руками, и думаю, что же еще может пойти для меня не так. И сколько ошибок мне еще предстоит сделать, прежде чем все встанет на свои места. Если, конечно, вообще когда-нибудь встанет.
Я чувствую себя униженной.
Я вспоминала этот эпизод всю ночь, и только утром до меня дошел весь его смысл. Наверное, Уорнер умышленно рассказал все Каслу. Он продолжает играть со мной в свои игры, потому что сам он ничуть не изменился, потому что он все еще пытается переманить меня на свою сторону. Он хочет использовать меня в своем проекте и заодно сделать мне больно.
Но я этого не допущу.
Я не позволю Уорнеру обмануть себя, манипулировать моими эмоциями для достижения своих грязных целей. Не могу поверить, что я его даже пожалела один раз. Я проявила слабость, я даже испытала нечто похожее на нежность, когда увидела его рядом с отцом. И я даже поверила ему, когда он рассказал мне про мой дневник. Какая же я доверчивая и наивная девчонка!
Я была дурочкой, когда решила, что он способен проявлять простые человеческие эмоции.