— Что у тебя бывает? Что быстро заживает? — Кенджи бросает на меня беглый взгляд, и я понимаю, что до него сразу дошла моя теория. Он молча произносит: «Вот это да! Вот это да!» — только шевеля губами.
— Когда я порежусь или ударюсь, — поясняет Джеймс, глядя на нас двоих, как на полных идиотов, — ну, когда ты порежешься, — обращается он к Кенджи, — у тебя разве не сразу все проходит?
— Ну, все зависит от размера и глубины пореза, — реагирует Кенджи. — Но твоя рана достаточно опасна. — Он качает головой. — Ее надо промыть, чтобы в нее не попала зараза. Потом ее надо перебинтовать, но перед этим еще наложить на рану какую-нибудь целебную мазь, чтобы потом не осталось шрамов. Ну и после этого уже ждать пару дней, пока появится корочка. И только потом рана начнет понемногу заживать.
Джеймс моргает, словно он впервые в своей жизни выслушивает подобную чушь.
— Дай мне посмотреть твою руку, — требует Кенджи.
Джеймс колеблется.
— Все в порядке, — киваю я. — Правда. Нам очень интересно.
Медленно, очень медленно Джеймс показывает нам свой кулак. Потом еще медленнее он начинает разжимать пальцы, пристально следя за нашей реакцией. И в том месте, где недавно зияла страшная рваная рана, теперь мы видим розовую кожу да сгусток запекшейся крови на ладошке.
— Он не врет! Ах ты, черт! — выдает ошеломленный Кенджи. — Прости, — бросает он в мою сторону и прыгает вперед, хватая Джеймса за руку. Он не в силах сдержать довольной улыбки. — Мне надо срочно отвести этого парнишку в медицинский отсек. Ладно? Мы можем продолжить наши тренировки хоть завтра…
— Но у меня ведь ничего не болит больше, — отбрыкивается Джеймс. — Со мной все в порядке…
— Я знаю, малыш, но сейчас ты сам захочешь пойти туда со мной.
— Это еще почему?
— Как ты смотришь на то, — начинает Кенджи, уводя Джеймса в сторону двери, — чтобы начать проводить большую часть своего свободного времени в обществе двух очаровательных девушек…
И они уходят.
А я смеюсь.
Я сижу одна посреди комнаты для тренировок и слышу знакомый стук: два раза.
Я знаю, кто сейчас войдет.
— Мисс Феррарс!
Я резко оборачиваюсь, но не потому, что не ожидала услышать голос Касла, а потому, что меня удивила его интонация. Касл злобно прищурился, поджал губы, его глаза буквально мечут молнии.
Он очень, очень рассержен.
Черт!
— Простите меня за коридор, — говорю я, — я вовсе не…
— Мы можем обсудить ваше публичное и весьма неадекватное выяснение отношений позже, мисс Феррарс, но именно сейчас у меня имеется к вам весьма важный вопрос, и я советую вам быть откровенной со мной, насколько это возможно.
— Что? — Я начинаю задыхаться. — Что такое?!
Касл смотрит на меня, по-прежнему сузив глаза.
— Я только что имел беседу с неким мистером Аароном Уорнером, который уверяет, будто может касаться вас без каких-либо для себя последствий. Более того, он добавил, будто вы также владеете данной информацией, причем уже довольно долгое время.
Я думаю: «Ух ты! Вот у меня и получилось умереть в семнадцать лет от сердечного приступа!»
— Мне необходимо выяснить, — поспешно добавляет Касл, — насколько правдива эта информация, и сделать это я намерен прямо сейчас.
Мой язык как будто намазали клеем, он прилипает к зубам и губам, и я не могу произнести ни единого слова. Я не в состоянии пошевельнуться, и мне кажется, что у меня только что случился какой-то припадок или приступ или даже наступил паралич сердца, только я не могу этого объяснить Каслу, потому что у меня не получается даже немного приоткрыть рот.
— Мисс Феррарс! — Он так напрягает челюсти, что мне кажется, они могут у него треснуть. — Мне кажется, вы не понимаете, насколько все это для меня серьезно. Мне нужно услышать от вас ответ, и я жду его уже тридцать секунд.
— Я… я…
— Сегодня, мне нужно услышать ваш ответ сегодня, сейчас, сию секунду…
— Да, — наконец выдыхаю я и тут же краснею до корней волос. Мне очень стыдно, я смущена и напугана, и теперь я только думаю об одном. Адам-Адам-Адам. Как он воспримет такие новости? И почему все это происходит именно сейчас, и зачем Уорнер обо всем рассказал Каслу, ведь это был мой личный секрет, моя персональная тайна, и только я могла ее скрывать или рассказывать.
Касл выглядит сейчас так, как будто он воздушный шар, влюбленный в канцелярскую кнопку, и вот теперь она приблизилась к нему и навеки погубила всю его жизнь.
— Значит, это правда?
Я опускаю взгляд.
— Да, правда.
Он в удивлении опускается на пол напротив меня.
— Но как это стало возможным, каково ваше мнение?
«Потому что Адам и Уорнер — братья», — проносится у меня в голове, однако я не высказываю эту мысль вслух.
И не говорю ничего только потому, что это тайна Адама, и я первая не должна ничего говорить, пусть сначала расскажет он сам. Хотя мне очень хочется поведать Каслу о том, что связь, возможно, таится в их крови, что они оба обладают особым даром и энергией и еще ох-ох-ох!..
Боже Всемогущий.
О нет!
Уорнер — один из нас.
— Это же многое меняет.
Касл даже не смотрит на меня.