Меня словно пригвоздили к земле. У меня кружится голова, я как будто вращаюсь, но при этом стою на месте. Я дышу так, как будто именно я — самый первый человек, который научился летать, как будто я надышалась каким-то особенным кислородом, который есть только в облаках. И теперь я пытаюсь изо всех сил сопротивляться, но я не знаю, как заставить свое тело не реагировать на него, на его слова, на боль в его голосе.
Он дотрагивается до моей щеки.
Мягко-мягко, как будто и сам не верит, что я настоящая, как будто если он подойдет поближе, я растворюсь в воздухе («посмотрите-ка, ее тут больше нет, она только что исчезла»!). Его пальцы гладят мою щеку, медленно, очень медленно, потом они заходят назад, к затылку, а щеку гладит теперь только один большой палец.
Сам он не сводит с меня глаз, словно ждет от меня помощи или каких-то ободряющих или, наоборот, недовольных слов. Он как будто ждет моей реакции: вот я сейчас начну пронзительно кричать, или расплачусь, или попросту убегу прочь, но ничего подобного не происходит. Мне кажется, я не смогла бы сдвинуться с места, даже если бы сама этого захотела. Но я не хочу. Мне хочется оставаться тут. Именно тут. Мне хочется изображать из себя парализованную, ну хотя бы на несколько секунд.
Он придвигается ко мне, но всего на пару сантиметров. Другой своей рукой он тоже касается моего лица.
И теперь держит его с двух сторон, да так, как будто я вся сделана из тончайших и нежнейших перьев.
Он смотрит на свои руки и не может поверить тому, что только что поймал ту самую птичку, которая постоянно улетала от него. Руки у него немного дрожат, совсем немного, но я чувствую эту дрожь на своей коже. И куда-то исчезает тот мальчишка с оружием в руках и скелетами в шкафу. Эти руки, которые сейчас держат меня, никогда прежде не держали оружия. И не касались смерти. Эти руки идеальные. Они добрые и нежные.
Он чуть наклоняется ко мне. Мы дышим и не дышим, и между нами бьются сердца, а он так близко… он так близко, и я уже не чувствую под собой ног. Я не чувствую свои пальцы, и холод, и пустоту комнаты, потому что я сейчас могу чувствовать только его. Он везде, он заполняет собой все вокруг, и он шепчет:
— Пожалуйста.
Он говорит мне:
— Пожалуйста, не стреляй в меня больше.
И целует меня.
Его губы мягче всего, что я знаю. Они мягкие, как первый снегопад. Это как будто вгрызаться в сладкую вату. Это как будто ты растаяла полностью и теперь плывешь по поверхности воды, не имея вообще никакого веса. И мне так сладко, так беззаботно и сладко…
Но тут все меняется.
— О Боже!..
Он снова целует меня, на этот раз сильнее, в его поцелуе больше страсти и отчаяния, как будто он решил овладеть мною, как будто он вознамерился навсегда запомнить ощущение моих губ на своих губах. Его вкус и запах сводят меня с ума, он весь состоит из жара и желания и еще перечной мяты, но мне хочется большего. Я только что начала втягивать его в себя, наслаждаться им, как вдруг он отстраняется от меня.
Он дышит так, будто лишился рассудка. Он смотрит на меня так, словно внутри его что-то сломалось, как будто он только что проснулся, и все. Что с ним только что происходило, было лишь кошмаром и в реальности не существовало. Как будто все-это-только-дурной-сон-который-казался-реальностью-но-вот-сейчас-он-проснулся-и-он-в-полной-безопасности-и-все-теперь-у-него-будет-хорошо-и-еще…
Я рассыпаюсь.
Я рассыпаюсь на составные части, влетаю в его сердце настоящей бедой.
Он ищет мой взгляд, он хочет в нем что-то увидеть, увидеть там серию «да» или «нет» или, может быть, намек на то, что я не против продолжить, а мне сейчас хочется утонуть в нем. Я хочу, чтобы он целовал меня. Целовал, пока я не потеряю чувства в его объятиях, пока я не перестану ощущать собственное тело, пока я не взлечу в новое пространство, которое будет принадлежать нам двоим целиком и полностью.
Слов нет.
Только его губы.
Снова и снова.
Он торопится, он переполнен чувствами, как будто не может больше позволить себе медлить, как будто ему нужно успеть так много прочувствовать и ему не хватит тех лет, которые остались впереди. Его рука путешествует по моей спине. Он изучает все изгибы моего тела. Он целует мою шею, горло, плечи, и его дыхание становится все более частым и таким отрывистым. Внезапно его пальцы оказываются у меня в волосах, и я чувствую, как кружится у меня голова. Я тянусь к нему, я кладу руки ему на затылок, я прижимаюсь к нему и ощущаю ледяную жару и боль в каждой клеточке моего тела. Я с таким отчаянием хочу его, что это становится жизненной необходимостью. С моим желанием не может посоперничать ни один счастливый момент во всей моей жизни.
Я прижата к стене.