– Ты уверена, что с тобой все в порядке?
Я открыла рот, но не издала ни звука. Лахлан заставил меня засомневаться в себе. Под его взглядом мне казалось, что я схожу с ума. Я это ненавидела.
Но затем он открыл мне объятия. Я думала, что Макса в моей жизни будет достаточно.
Я ошибалась. Я нуждалась в них обоих.
Я с радостью шагнула в его объятия. Он был таким теплым, крепким, надежным. Я велела себе глубоко дышать, но это не помогло. Мое дыхание превратилось в судорожные, учащенные всхлипы. Мне хотелось рассказать ему обо всем, что произошло. Всю историю Ланы, с самого начала. Я представила себе, как боль тяжким грузом свалилась бы с моих плеч. Лахлан выслушал бы меня, успокоил все мои страхи, и все вновь стало бы хорошо.
– Со мной не все в порядке, – сказала я, уткнувшись ему в грудь.
Мы с Ланой отреагировали на арест Макса по-разному. Я разделяла ее печаль и отчаяние, но не чувствовала себя подавленной. Во мне слишком ярко кипели гнев и агрессия. Она же корила себя за все, что случилось.
Я не видела Лахлана целую неделю. Это не имело значения, потому что в последнее время все изменилось. На протяжении целого лета мне отлично удавалось не думать о нем, но стоило мне увидеть его, как все мои усилия шли насмарку. Голова мгновенно становилась тяжелой, словно налитой свинцом, я ощущала себя на грани мучительной головной боли.
Уже сейчас я методично терла виски.
Лана лежала на диване, накинув покрывало. Грязные волосы стянуты в узел на затылке. У нее бледная, воскового оттенка кожа, какая бывает у тех, кто редко бывает на солнце. Я чувствовала, как внутри меня копится беспокойная энергия. Я не могла долго сидеть тут, ничего не делая. Я вскочила со стула и хлопнула в ладоши.
– Вставай, – объявила я. – Ты должна что-нибудь съесть.
Лана посмотрела на меня, словно забыла, что я рядом.
– Я ела. – Она указала на пустую тарелку на полу.
– Да, но одного бутерброда недостаточно. Твоему телу нужно то, что называют энергией, чтобы ты могла стоять на ногах.
Лана посмотрела на меня сонным взглядом и вновь уставилась в телевизор за моей спиной. Я схватила пульт и выключила его. Она попыталась было возражать, но я подсела к ней, громко вздохнула и прислонилась к ее ногам.
– Давай, – сказала Лана. – Выкладывай.
Я недоуменно посмотрела на нее.
– Я знаю, ты ведь хочешь отчитать меня прямо сейчас.
Я вздохнула.
– Я не хочу тебя отчитывать. Я лишь хочу, чтобы ты взбодрилась. Потому что сейчас все как-то… странно.
– Ты говорила это мне месяц назад. – Лана заломила руки. – Ты возвращаешься в колледж?
Я слегка напряглась.
– Да, в следующем семестре. Я имею в виду… что еще мне остается, верно? – Я посмотрела на Лану и слабо улыбнулась. Она не улыбнулась в ответ. – Мои родители ожидают, что я вернусь.
– Но ты сама хочешь вернуться?
– Думаю, да.
Я встала и прошлась по комнате. Внезапно почувствовав, что мне не хватает воздуха, я оттянула воротник рубашки.
– Как я могу сосредоточиться на чем-то другом? Такое ощущение, будто мой мир рушится вокруг меня.
– А что, если он все время рушился вокруг нас?
Я хотела сказать ей, что она может не тратить времени и сил на слова. В ее манере говорить загадками не было ничего для меня нового. Она делала это давно. И все же ее слова потихоньку разъедали мою совесть, вызывая настоящую паранойю. От них по моей спине начинали ползать мурашки.
– Что это значит? – спросила я.
Лана пожала плечами, но глаз не отвела. Она смотрела прямо мне в лицо.
– Просто правда, наконец, настигла тебя, вернее, нас обеих, а это то, чего я всегда хотела избежать. То, что, как я надеялась, никогда не случится… Случилось. Жизнь людей летит к чертовой матери из-за моего отца.
Она умолкла. В квартире тотчас повисла такая тишина, что можно было бы услышать звук падающей на пол иголки.
Мы больше ничего не сказали. У меня в голове не звучало ничего, кроме эха ее слов.
Я встала и вышла из комнаты. Мы избегали друг друга до конца дня.
Я проснулась от грохота.
И мгновенно села. Меня словно вырвали из объятий сна. Мне потребовалась пара минут, чтобы вернуться в реальность, и когда это произошло, я посмотрела на часы. Почти шесть утра.
Дезориентация не прошла. Кружилась голова, и я едва не завалилась вперед. Тело почти онемело, но у меня внутри был орган размером с мой кулак, который не переставал бешено биться. Положив на сердце ладонь, я сделала несколько глубоких вдохов. Спустя несколько минут пульс так и не пришел в норму, и я сдалась. Я встала с кровати. Подойдя на дрожащих ногах к двери, я открыла ее и выглянула в темный коридор. Из-под двери ванной сочился свет. Я окликнула Лану. Мой голос прозвучал четко и звонко, но она не ответила.
Шаркая ногами, я вышла коридор. В квартире стояла гробовая тишина. Я слышала все: ревущую в ушах кровь, мое затрудненное дыхание, мои шаги по ковровому покрытию пола.
Дойдя до двери, я подняла руку, чтобы постучать, но на долю секунды замешкалась. Крошечная часть меня была напугана и велела мне не входить. Я легонько постучала. Не дождавшись ответа, я закрыла глаза.
– Лана? – позвала я.
