“Россия не достигла такой высоты развития производительных сил, при котором возможен социализм”. С этим положением все герои II Интернационала, и в том числе, конечно, Суханов, носятся, поистине, как с писаной торбой[310]. Это БЕССПОРНОЕ (выделено нами при цитировании) положение они пережевывают на тысячу ладов, и им кажется, что оно является решающим для оценки нашей революции. (…)
Что если ПОЛНАЯ БЕЗВЫХОДНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ(выделено нами при цитировании), удесятеряя тем самым силы рабочих и крестьян, открыла нам возможность иного перехода к созданию основных посылок цивилизации, чем во всех остальных западно-европейских государствах? (…) Если для создания социализма требуется определенный уровень культуры (хотя никто не может сказать, каков именно этот определенный “уровень культуры”, ибо он различен в каждом из западно-европейских государств), то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого определенного уровня,а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя, двинуться догонять другие народы.
16 января 1923 г.
Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, (но лучше бы нейтрализация “каменщиков”: — наше уточнение при цитировании), а потом уже начать движение к социализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видоизменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?
Помните, Наполеон писал: “On s'engage et puis... on voit”. В вольном русском переводе это значит: “Сначала надо ввязаться в серьезный бой, а там уже видно будет”. Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьезный бой, а там уже увидали такие детали развития (с точки зрения мировой истории, это несомненно, детали), как Брестский мир или НЭП[311] и т.п. И в настоящее время уже нет сомнений, что в основном мы одержали победу».
И дело вовсе не в том, что большевики взяли курс на установление Советской власти, — есть пословица: собака лает — ветер носит. Дело в том, что “Апрельские тезисы”не повисли в воздухе, как повисла в воздухе антибольшевистская пропаганда меньшевиков и Временного правительства. Причина этого в том, что после пуримского переворота реализовался тот вариант, который был описан в “Двух тактиках…” как невозможный и был в них же отвергнут самимЛениным:
«Не проводить никакой положительной программы — значит терпеть существование крепостнических порядков прогнившего самодержавия. Терпеть такие порядки могло бы лишь правительство изменников делу революции, а не правительство, являющееся органом народного восстания» (ист. 84, стр. 15).
А правительство, возникшее в пуриме 1917 г., было органом ЭЛИТАРНОГО заговора, который подтолкнула к действию угроза восстания[312], и в силу своей “элитарности” оно боялось народного политического движения.
Кроме того, лидер Временного правительства “Керенский” был из масонов, а российское масонство было повязано с французским масонством масонской клятвой в том, что не выйдет из, войны, бросив союзников и заключив сепаратный мир с Германией.
Об этом пишет Нина Берберова в своей книге “Люди и ложи”. Л.Замойский (ист. 82, стр. 262 — 264) анализирует этот вопрос и называет имена Альбера Тома, Марселя Кашена, ставшего впоследствии коммунистом и, как утверждается, порвавшего с масонством; Зиновия Пешкова, брата Я.М.Свердлова, <проклятого своим отцом, ортодоксальным иудеем>, усыновленного писателем А.М.Горьким (зачем взрослому человеку усыновлять другого взрослого человека???) и ставшего со временем генералом во Франции[313]. Все названные приезжали в Россию в период “власти” Временного правительства для удержания России в войне.
Кроме того, первая мировая война не была Отечественной в восприятии общества. Так война 1812 г. легла бременем на все классы населения империи. От наполеоновского нашествия пострадали и крестьяне, и мещане, и купечество, и дворянство. Это настолько очевидно, что достаточно вспомнить разорение Москвы и Смоленска и их окрестностей. Доверие народа политике государства и командованию было. Крымская война и русско-турецкая война за освобождение Болгарии также не сопровождалась сколь-нибудь серьёзным расколом общества по отношению к правительству и командованию армии. Однако уже в русско-турецкую войну 1878 г. в обществе выделился довольно широкий социальный слой, который беззастенчиво наживался на войне. К 1914 г. в силу развития товарного производства (капитализма) на основе принципа «деньги не пахнут, а если пахнут — то приятно» этот слой расширился.
