Разгневанные почтальоны полностью

Далеко идти не пришлось. Завернув за угол, Римо обнаружил ячейку, номер которой соответствовал цифрам на ключе. Ему досталась верхняя, а учителю – нижняя.

– Должно быть, это камеры хранения, – сказал Римо.

– Да уж, – нахмурившись, ответил старик.

Но пока они осматривались в поисках соответствующей двери, к соседней ячейке подошел японец в синей пижаме, открыл люк своим ключом и спокойно залез в ячейку, захлопнув за собой дверцу.

Спустя мгновение из-за дверцы донеслись приглушенные звуки музыки.

– Ты видел? – спросил Римо.

Он шагнул к своей ячейке и открыл ее.

Внутри все напоминало морг, за исключением того, что на дне лежали постельные принадлежности. Мягкий свет люминесцентных ламп озарял пространство клетушки. На постели лежала аккуратно сложенная пижама – вверх кармашком с пришитой эмблемой в виде солнечного луча. В дальнем конце ячейки в потолок непосредственно над маленькой белой подушкой был вделан телевизионный экран. Сбоку находились выключатели для света и телевизора.

– Я не буду здесь спать! – возмутился Римо.

– И я, – фыркнул Чиун. – Просто оскорбление какое-то.

Клерк в вестибюле терпеливо объяснил по-английски, что комнат у них нет. Только «капсуры».

– Что, что? – спросил Римо.

– Капсуры, – повторил Чиун.

– А что такое «капсуры»?

– Это капсура хотеру[2], – пояснил клерк. – Вез комнат.

– Верните наши деньги, – потребовал Римо.

– Извините, но вы открыри дверцу. Комната занята. Деньги не возвращаются.

– Комната? – взорвался Римо. – Да это просто ящик!

– Вы открыри дверцу, вы заняри место. Извините.

– Я свою не открывал, – заявил мастер Синанджу, радостно бросая ключ на стойку.

– Вы можете идти, – разрешил клерк.

– Без денег я не уйду, – стоял на своем Римо.

– Есри будете настаивать, я вызову порицию.

– Ну и вызывайте! – вспыхнул Чиун. – А мы отказываемся подчиняться вашим варварским обычаям.

– Нет, не надо, – потянул за рукав учителя Римо. И прошептал, понизив голос: – Нас ведь разыскивают. Ты что, не помнишь?

– Разыскивают не меня. Разыскивают какого-то усатого мошенника.

Римо вытаращил глаза. Затем, повернувшись к клерку, стоявшему с каменным лицом, он спросил:

– Послушайте, не могли бы вы рекомендовать нам хороший отель?

– Да. Этот отеру очень хороший.

– Какой-нибудь другой, – устало обронил Римо.

– У нас есть отдерение в округе Шинсайбаши.

– Там есть комнаты?

– Гостиничная сеть «Сорнечный руч» не имеет комнат. Мы предрагаем устарому путешественнику хорошую экономию.

– Когда мы вернемся, напомни, чтобы я повыдергивал у Смита один за другим все ногти, – проворчал Римо, надевая туфли.

Над международным аэропортом Осаки занималась заря.

– Ну и как мы туда проникнем? – поинтересовался Римо. – С помощью маскировки?

– Какая маскировка? – удивился Чиун. – Ищут усатого мошенника, а не меня.

– Будь уверен – они станут хватать всех корейцев подряд, а потом сортировать их. Ты же не с луны свалился.

– Тем не менее, с тобой или без тебя, я намерен взойти на борт первого же аэроплана, покидающего эту ненавистную землю.

Ученик почему-то встревожился.

– Может, если мы пойдем через разные входы...

– Чепуха! – фыркнул мастер Синанджу, направляясь к стеклянным дверям.

Римо поплелся следом. Нельзя сказать, что его беспокоила безопасность учителя. Нет, мастер Синанджу, вероятно, в одиночку расправился бы со всей службой безопасности осакского аэропорта, но тогда разгорелся бы международный скандал – именно то, чего так хотелось избежать Смиту.

Автоматические стеклянные двери раздвинулись, и Чиун вошел в здание.

Римо отсчитал по своим внутренним часам сорок пять секунд и двинулся следом.

Двери распахнулись и... Казалось, вот-вот раздастся автоматная очередь или по меньшей мере послышатся истошные крики. Но ничего подобного не произошло. Римо нахмурился. Странно, все очень гладко.

Поднимаясь на эскалаторе к северо-западному вестибюлю, Римо привел себя в боевую готовность.

Сойдя с эскалатора, он осмотрелся.

Невдалеке мелькнуло золотистое пятно. Это Чиун спокойно проходил через металлоискатель. Охранники едва удостоили его взглядом.

Пожав плечами, Римо решил больше не беспокоиться.

В этот момент стоявший у рамы металлоискателя охранник что-то злобно пробормотал.

– Я не понимаю по-японски, – произнес Римо.

В ответ охранник разразился целым потоком брани. Присоединился и его приятель, Римо окружили.

– Послушайте, у меня есть билет, – удивился Римо и сунул руку в задний карман. А напрасно: охранники решили, что он тянется за оружием, и вытащили свои пистолеты.

Римо попытался разрядить ситуацию.

– Посмотрите, я без оружия, – подняв руки, произнес он. – Мой билет находится в заднем кармане. О'кей? Билет. Задний карман. Не стрелять.

Один из охранников, очевидно, немного понимал по-английски.

– Стой! – крикнул он.

– Я стою. Ничего не делаю. О'кей?

– Стой! – повторил охранник.

– Я стою, – повторил Римо.

– Стой! – в третий раз прорычал охранник. К нему присоединились остальные. Они напомнили Римо охранников японских тюрем из старых фильмов времен второй мировой войны. Грубые и жестокие лица, на которых написано желание и готовность застрелить любого, кто попадется под руку.