Владимир Сорокин
Разговор по душам
- Хозяин дома? - громко позвал Мокеев, входя в распахнутую калитку просторного палисадника.
В приоткрытом окне добротного деревенского дома показалась немолодая женщина в пестром платке, прищурясь глянула и скрылась. Мокеев взошел на крыльцо, миновал сени с недавно обновленным полом, потянул за кованую ручку двери и ступил в горницу.
Хозяйки в доме не было. Справа стояла большая русская печь, слева массивный дубовый стол. Жестяные ходики в виде кошачьей морды громко тикали. В дальнем углу разместился широкий, окованный железом сундук.
Женщина быстро вернулась:
- Он на дворе дрова рубит. Щас придет. Садитеся.
Мокеев опустился на лавку, поставил рядом сумку.
- А вы из правленья, что ль? - спросила женщина, наливая щи из котла в глубокую тарелку.
- Да нет, не из правления, - улыбнулся Мокеев. - Я из областной газеты.
- Это из какой же? - она испуганно посмотрела на него.
- Из "Зари".
- Правда?! - она широко улыбнулась. - Так мы ж ее и выписываем!
- Вот и хорошо.
Дверь отворилась.
Вошел широкоплечий седоволосый мужчина в голубой рубахе с засученными рукавами. На загорелом лбу его блестели капельки пота.
Мокеев приподнялся:
- Здравствуйте, Иван Сергеич.
- Здравия желаю, - Коврижин шагнул к нему, крепко пожал протянутую руку. - Вы с комбината?
- Нет. Я к вам послан редакцией газеты "Заря". Мы скоро будем печатать материал о вашем совхозе. Вот приехал интервью у вас брать.
Коврижин улыбнулся:
- Интервью... сразу не выговоришь... вас как зовут?
- Глеб Вадимыч. Мокеев.
- Вот что, Глеб Вадимыч, давайте-ка пообедаем. Вы с дороги намаялись, да и я намахался...
- Спасибо... но я завтракал недавно...
- Да знаю я, как вы в городе завтракаете. Хлеб с маслом, да кофий! Садитесь, садитесь...
Мокеев сел за стол.
Коврижин сполоснул руки, вытер полотенцем и сел напротив:
- Добрались на своих двоих?
- Нет. Повезло. Водовоз ваш подвернулся.
- Гришутка?
- Да. А что ж автобус не ходит?
Коврижин хмыкнул:
- А черт их знает. То приедет, то нет. Не автопарк, а шарашкина контора какая-то...
Он прижал краюху хлеба к груди и стал резать большим кухонным ножом.
- И что, часто подводит автобус? - спросил Мокеев.
- Да не то что б очень, но бывает.
- А вы в райком напишите.
- Да не то что писали - были там. С председателем.
- Ну и что?
- Техники мало и людей. Вот какая штука. Работать в автопарке некому.
- Что, текучка кадров?
- Молодежь разбегается. В город едет, в большой. В районе им, видишь ты, - скучно...
Он положил хлеб на деревянный кружок и кивнул жене:
- Маш, дай-ка там с полки...
Коврижина кивнула, отодвинула занавеску, сняла с полки бутылку перцовки.
Иван Сергеич открыл ее ножом, разлил в три стакана:
- Садись, Маш, хватит у печки толшиться...
Коврижина поставила перед Мокеевым тарелку щей и села рядом с мужем.
- Ну, давай, Глеб Вадимыч, с приездом, - поднял свой стакан Коврижин.
- Я чисто символически, - взялся за стакан Мокеев. - Мне еще в редакцию успеть надо...
- Одно другому не мешает, - пробормотал Коврижин и беззвучно опрокинул стакан.
Жена отпила половину, сморщилась:
- Господи...
Мокеев тоже немного отпил и закусил куском сала.
- Да, - громко выдохнул Коврижин, цепляя вилкой сало. - Вот ведь штука какая! Скучно! Поэтому и бегут. А кто, спрашивается, виноват? Мы с вами! Только мы... Я вон тоже, как завфермой выбрали, первый год понять не мог почему девки молодые к нам не идут? Ферма чистая, новая, плотют хорошо, дом рядом. А им, оказывается, и кино нужно, и теятр, и магазин хороший. А мы, дураки старые, никак это понять не можем, все на них валим...
Он съел сало и принялся за щи.
- Но щас-то у вас, Иван Сергеич, на ферме все в норме?
- Ну, так это другое дело, - пробормотал Коврижин, дуя на полную ложку.
- Почему же этим ребятам никуда бежать не хочется? - спросил Мокеев, включая стоящий в сумке магнитофон и кладя микрофон на стол.
- Тут, Глеб Вадимыч, дело-то непростое...
- Непростое?
- Да. К каждому человеку, понимаешь, подход свой нужен. Как бы сказать... тропиночка к сердцу. А ее найти надобно. А коли найдешь - тогда и никому никуда бежать не захочется. Человек, понимаешь, в работе должен радость обресть. А иначе это не работа, а батрачанье.
- И вы нашли эти тропинки? - спросил Мокеев, склоняясь над щами.
Коврижин засмеялся, откусил хлеба:
- Да нашел, нашел... Только мозгами покрутить пришлось...
- Намаялся он с ними, это точно, - вздохнула Коврижина.
- А как ты думала? - глянул на нее Иван Сергеич. - С людьми же работаем, не с кем-нибудь. Если б везде к ним так вот - тогда и текучки этой не было б в помине. Я вон чуть ли не с каждым говорил каждый день! Подойдешь, посмотришь, советом поможешь, пошутишь, вспомнишь прошлое. А если - ушел, пришел - тогда и им наскучит. А я им глаза раскрыл. Говорю чего вы в город бежите? Чего там не видали? Газу? Выхлопа? Шума? Неуж в цеху грохочущем приятней работать, чем тут в тишине, да с коровками? Ведь на них-то глядеть одно загляденье! Живые ведь! А там что - железка, она и есть железка...
