В юности автор мечтал стать писателем. Старался, упрямо скрипел карандашами. Не стал, по причине отсутствия житейского опыта. Позже жизнь закрутила – писать стало некогда. Надеялся, что когда-нибудь потом расскажу обо всём. Оказалось, что память – весьма ненадёжная функция. Но мечта осталась. Когда возраст начал напоминать о себе пришло время подводить итоги. Багаж событий к тому времени был накоплен солидный, посему решено было кропать мемуары. Вот только писать за столько лет совсем разучился. Пришлось вспоминать правила грамматики, пунктуации и многое другое. Попутно выяснилось, что жизнь обычного человека никому, даже близким людям, не интересна. Тогда автор начал вести задушевные беседы и слушать. Есть у моих соотечественников сентиментальная особенность – желание исповедаться, выговориться, вывернуть наизнанку душу, особенно когда один на один да под рюмку чая. Попробовал – получается. С тех пор и пишу.
Неожиданно, слишком громко провернулся ключ в замке, затем откровенно издевательски скрипнула входная дверь.
Юлька, жена вернулась.
Вот она споткнулась, не решаясь включить свет, всхлипнула.
Скорее всего, больно ударилась о тумбочку.
Утро.
Пять семнадцать, мерцало на электронных часах время.
Скоро вставать.
Спустя пару минут, в ванной зашумела вода.
“Дождь смывает все следы… с домов, с людей, с воспоминаний… “
На душе было не просто скверно – одиноко, неустроенно, пусто.
Прежде жена сразу спешила к нему, даже в морозные февральские вечера, даже когда он уже спал.
И никогда…
Никогда не задерживалась.
Юлька невесомо, восхитительно приятно дотрагивалась до его лица губами, прижималась щекой, щекотила волосами, окутывая облаком аромата нерастраченной женственности, отчего невозможно было не проснуться.
Моется…
Похоже, есть чего скрывать. Боится, что обнаружу запах страсти.
За ночь Вадим просмотрел на ментальном экране, словно во сне, десятки вариантов развития неприятных событий.
Он ещё ничего не знал, просто чувствовал.
Юлька изменила.
Минут через двадцать жена на цыпочках зашла в комнату, чуть слышно скинула халат и, стараясь не издавать посторонних звуков, улеглась на край кровати.
Несмотря на сильный запах шампуня от неё резко пахло похотью, совсем не так, как обычно, когда Юлька возбуждена близостью с ним.
Вадим явственно слышал, как яростно грохочет её сердце, чувствовал, как жена напряжена в ожидании катастрофы: разоблачения, скандала.
Нет, такого подарка ей не видать. Всё будет иначе.
Око за око.
Юлька между тем дышала воспоминаниями, это было явственно слышно.
Она переживала, волновалась, находилась под впечатлением.
Вадик тоже.
Он жаждал мести.
Жена сама дала повод.
Мужчина начал в уме перебирать претенденток, связь с которыми может стать для супруги наиболее болезненной.
Он постарается сделать как можно больнее.
Вероника, лучшая подруга, вот кто годится более всего.
Завоёвывать её не придётся.
Сколько раз Вадим наблюдал за внешним преображением подруги в своём присутствии.
Стоило им встретиться взглядом, как лицо и шея девушки тут же покрывались румянцем смущения, а в голосе и жестах появлялась суетливость, нервозность.
Вадим внутренностями чувствовал, как Вику терзает сладкая истома.
У него самого в присутствии девушки голова иногда кружилась от шальных, но неоформленных мыслей, которые, минуя мозг, плавили сознание, рассеивали внимание, невольно заставляли плотнее прижимать жену или награждать её поцелуем, чтобы избавиться от неловкого внимания к телу другой женщины.
Чем больше Вадим себя накручивал, чем сильнее злился, тем стремительнее зарождалось желание немедленно, сейчас, наказать жену.
Но как?
Проще всего изнасиловать. Именно теперь, когда она под впечатлением, когда наверняка чувствует внутреннее и внешнее романтическое вторжение того, чужого.
Силой он Юльку ещё никогда не брал. Для этого не было повода.
Что между ними было: сентиментальное свидание с непорочным созерцанием лунного света, нежные объятия, страстные поцелуи?
А если грязный развратный секс, если она ему…
Или он ей…
Вадим резко повернулся к жене.
Юлька была бессовестно обнажена, лежала с открытыми глазами, закинув руки за голову, без одеяла.
Жена не отстранилась, не выказала недовольства: равнодушно, послушно раздвинула ноги.
Вадику не понравилась её реакция, несмотря на то, что он знал предполагаемую причину холодной покорности, но остановить желание не смог.
Мужчина без подготовки вошёл в холодное и сухое лоно жены. Та ойкнула, закрыла глаза, сжала губы.
Затея наказать, унизить вероломную обманщицу с треском провалилась.
– Ты скоро, – равнодушно, без интонации спросила Юлька минут через десять.
– Опять мыться придётся.
Вадьку, словно змея ужалила. Он вскочил, убежал в ванну.
Первой реакцией было желание физически уничтожить жену.
Он даже расплакался.
“Развестись или спустить на тормозах? Она же уважать меня перестанет“.
А Юлька сама не понимала, что делать, не помнила точно, как получилось, что оказалась в постели с незнакомым мужчиной.
Это было наваждение, помешательство, морок.
Она просто выпала из реальности на пять часов. Именно столько времени на всё про всё понадобилось Егору Леонидовичу, от приветливого прищура и игривой улыбки до финала, когда Юлька почувствовала внутри себя обжигающе ядовитый любовный секрет.
Ведь осознавала, знала наверняка, что не будет прощения за эту вольность, точнее, за предательство, но не посмела сопротивляться желаниям любовника.
Юлька не планировала измену, она нырнула в неё как в омут, предпочтя утонуть, доверившись первобытному инстинкту.
Егор пронзительно смотрел прямо в глаза, отчего Юлька впадала в ступор, позволяя себе быть ведомой, подчиняться его воле.
Что-то непонятное произошло в тот миг, когда Егор нечаянно дотронулся до её запястья.
Обычный приятельский жест в процессе профессионального разговора вызвал молниеносный химический ответ, который ошеломил, вверг в панику.
