– Да, пожалуй… Любовь не зависит от нас. Ты встречаешь человека и сразу тонешь в нем. Нет, ты можешь убедить себя, что всегда сможешь уйти, найти замену, что есть кто-то лучше или более подходящий для тебя. Но в итоге ничего не получится. Ты утонул сразу и навсегда. С первого взгляда, с одного прикосновения. Раз и навсегда.
– Я влюблялся не один раз, и все было не так драматично. Было хорошо вместе какое-то время, а потом…не знаю, как это получалось, вдруг все заканчивалось.
– Ты влюблялся, но не любил. Любовь – это совсем другое, любовь не проходит, она всегда внутри тебя. Тебя больше ничего не волнует, кроме того, что ты значишь для этого человека. И тут, как карта ляжет, от тебя ровным счетом ничего не зависит. Тебя или полюбят, или нет. Также с одного взгляда, с первого прикосновения.
– Подожди, почему же ничего не зависит? А ухаживания, цветы, подарки? Да, и у женщины есть куча рычагов: крутой секс, забота, борщ, в конце концов.
– Таким способом ты добьешься женщины или мужчины, но не любви. И знаешь, что самое неприятное во всем этом? Когда ты любишь, тебе в ответ нужна только любовь и ничего больше, никакой подделки. Фианит блестит также ярко, как и бриллиант, но это лживая копия. И когда ты понимаешь, что вместо любви тебе дают что-то другое, хорошее, теплое, но другое, ты гибнешь. Умираешь. Это как неизлечимая болезнь. От нее только одно спасение такая же по силе любовь, а у единственного донора по венам течет кровь другой группы, несовместимая с твоей. Но ты ее все равно переливаешь, и от этого становится только хуже, отторжение, полное отторжение.
– Ты хочешь сказать, что ты так любила?
– Во-первых, любить можно только так. Во-вторых, любовь не проходит…
*****
«Посмотри на меня, нет, посмотри внутрь меня. Что ты там видишь? Да, правильно, там внутри меня груда камней, они мешают жить, мешают чувствовать, верить, с ними невозможно взлететь. Я строю из них башню и поднимаюсь вверх по винтовой лестнице, но она бесконечна. Я сильная, я очень сильная и смелая, я уже ничего не боюсь. Камни осыпаются у меня под ногами, пути назад нет, и я иду вперед. Сверху летят новые камни, они бьют меня по голове, по лицу, но я уже не чувствую боли. Я ничего не чувствую, я просто поднимаюсь вверх. Дует сильный ветер, он мешает, заставляет идти медленнее, я уже почти ползу, но там наверху спит маленькая девочка, я должна подняться и взять ее за руку, там наверху я, кто-то очень давно отобрал меня у меня, и я должна вернуть себя. Я не хочу быть взрослой, я не хочу ничего решать, мне надоело всех понимать, входить в положение, прощать. Я хочу быть ребенком, которым я никогда не была. Я хочу плакать, когда мне больно, я хочу просить помощи, когда мне плохо, я хочу не бояться своих чувств, я хочу смотреть на тебя, не отводя глаз, я хочу обнимать тебя, когда мне одиноко, я хочу брать тебя за руку, когда мне страшно, я хочу верить, наивно верить в то, что все будет хорошо. Я пытаюсь закричать, чтобы разбудить эту маленькую девочку, но крик замирает в груди, и вырывается только хриплый стон, в нем столько тоски и одиночества, что на секунду я теряю веру в себя, но только на секунду. Я заставляю себя встать и идти вперед. И я дойду, потому что даже у бесконечности есть предел».
*****
Игорь ехал в метро и думал о ней. Он скучал. У него с утра болела голова, и нестерпимо натирали пятки новые ботинки. Он так хотел рассказать ей об этом. Именно ей, его Тане. Она бы написала, что он, как всегда, жалуется и вечно всем недоволен. А вечером приехала бы к нему, они бы пили чай, она болтала без умолку, а он бы наслаждался чувством умиротворения, которое дарил тембр ее голоса.
Он вышел на улицу, октябрьский утренний ветер дунул ему в лицо, и он вспомнил ее кудрявые волосы, аромат ее духов и нежность кожи. Он никогда не любил ее, никогда…Она просто была другая. Внутри него возникло мерзкое болезненное ощущение потери, и он закурил. Было непривычно одиноко…
Таня шла на работу, почти бежала, опять опаздывает, и опять поругалась с утра с мамой по телефону. Зря, конечно, она на нее накричала. По щеке побежала слеза…это все питерский октябрьский ветер. Он трепал ее кудрявые волосы, и руки покраснели от холода, в карманах пальто перчаток не оказалось, она опять, наверное, забыла их дома. Она хотела достать телефон и написать ему, что она замерзла и ей не хватает его тепла, но вспомнила, что вчера положила перчатки в сумку. Она убрала телефон. Ей было так привычно одиноко…
*****
«Мы замечательные, обидно только, что непутевые…
Знаешь, давай удочерим эту осень, повяжем ей мой рыжий шарф и оденем на нее твой свитер. А еще купим ей резиновые сапожки, обязательно желтые. Ей будет тепло, и она не заболеет, даже если попадет под дождь и будет дуть сильный ветер. Она сможет бегать по лужам и громко смеяться. Она будет такой счастливой, какой хотела стать я, но не получилось.
