Вот что à peu près ты сказал княгине [В.Ф. Вяземской] третьего дня…: «Je connais l’homme des lettres anonymes et dans huit jours vous entendrez parler d’une vengeance unique en son genre; elle sera pleine, complette; elle jettera l’homme dans la boue; les hauts faits de Rajeffsky sont un jeu d’enfant devand ce que je me propose de faire».
[Я знаю автора анонимных писем, и через неделю вы услышите, как заговорят о мести, единственной в своем роде; она будет полной, совершенной; она бросит человека в грязь; громкие выходки Раевского[401] – детская игра в сравнении с тем, что я намерен сделать] – и тому подобное.
Вызов[402] Пушкина не попал по своему назначению. В дело вмешался старый Геккерен[403]. Он его принял, но отложил окончательное решение на 24 часа, чтобы дать Пушкину возможность обсудить все более спокойно. Найдя Пушкина, по истечении этого времени, непоколебимым… он попросил новой отсрочки на неделю. Принимая вызов от лица молодого человека, т. е. своего сына, как он его называл, он тем не менее уверял, что тот совершенно не подозревает о вызове, о котором ему скажут только в последнюю минуту. Пушкин, тронутый волнением и слезами отца, сказал:
– Если так, то не только неделю – я вам даю две недели сроку и обязуюсь честным словом не давать никакого движения этому делу до назначенного дня и при встречах с вашим сыном вести себя так, как если бы между нами ничего не произошло.
*…Пушкин, возвратясь откуда-то домой, находит Дантеса[404] у ног своей жены. Дантес, увидя его, поспешно встал. На вопрос Пушкина, что это значит, Дантес отвечает, что он умолял Наталью Николаевну уговорить сестру свою идти за него. На это Пушкин заметил, что тут не о чем умолять, что ничего нет легче: он звонит, приказывает вошедшему человеку позвать Катерину Николаевну[405] и говорит ей:
– Voila M. Dantès qui demande ta main [Господин Дантес просит твоей руки]. Согласна ли ты?»
Un matin, M. de Heckeren vit entrer dans sa chambre Puchkine, le poête le plus justement populaire de la Russie. – «Comment sa fait-il, monsieur le baron, – lui dit-il, avec un calme apparent, – que j’aie trouvé chez moi ces lettres de votre écriture?» et il tenait à la main des lettres contenantes, en effet, les expressions d’une inclination très vive. – «Vous n’avez pas lieu d’en être offensé, – répondit M. de Heckeren, – madame Pouchkine ne consent à les recevoir que pour les transmettre à sa soeur, que je désire épouser. – «Alors épousez-la&lqduo». – «Ma famille ne m’accorde pas son consentement». – «Obtenez-le!» Ce dialoge créait une situation bien délicate.
[Однажды утром Геккерен увидел у себя в комнате Пушкина, поэта, самого популярного в России. «Как случилось, господин барон, – сказал ему Пушкин с видимым спокойствием, – что я нашел у себя эти письма, написанные вашей рукой?» Он держал в руке письма, действительно содержавшие выражения пылкой страсти. «У вас нет повода считать себя обиженным, – ответил Геккерен, – г-жа Пушкина согласилась их принять у меня только для того, чтобы передать их своей сестре, на которой я хочу жениться». – «В таком случае женитесь». – «Моя семья не дает мне согласия». – «Добейтесь его».
Эта беседа создала очень щекотливое положение.]
За столом подали Пушкину письмо. Прочитав его, он обратился к… Екатерине Николаевне:
– Поздравляю, вы невеста; Дантес просит вашей руки!
Та бросила салфетку и побежала к себе. Наталия Николаевна за нею.
– Каков! – сказал Пушкин Россету про Дантеса.
…Дантес обратился ко мне со словами:
– Ступайте к г. Пушкину и поблагодарите его, что он согласен кончить нашу ссору. Я надеюсь, что мы будем видаться, как братья[407].
Поздравив с своей стороны Дантеса, я предложил д’Аршиаку лично повторить эти слова Пушкину и ехать со мной. Д’Аршиак и на это согласился. Мы застали Пушкина за обедом. Он вышел к нам несколько бледный и выслушал благодарность, переданную ему д’Аршиаком.
– С моей стороны, – продолжал я, – я позволил себе обещать, что вы будете обходиться с своим зятем, как с знакомым.
– Напрасно, – воскликнул запальчиво Пушкин. – Никогда этого не будет. Никогда между домом Пушкина и домом Дантеса ничего общего быть не может.
