— Это означает, товарищ командующий, что мы должны вести наступление на фронте свыше двадцати километров, а два крайних пункта (Марьевка и переправа) находятся в пятидесяти километрах друг от друга, — прикинул по топокарте полковник Компанией.
А ведь половина этой задачи почти выполнена, — заметил Николай Александрович, — дивизия полковника Гадалина только что овладела селом Добрая Криница. До Марьевки ей осталось шесть километров. На этом пространстве разведка обнаружила лишь мелкие подразделения и части.
Получено боевое донесение от генерала Жданова. Он сообщает, что на рубеже Добра, Ново-Григорьевка, Ново-Братское продолжаются напряженные бои. 14-я гвардейская мехбригада ворвалась на станцию Явкино. Но на этом рубеже появились новые отходящие на запад части. Бригада была контратакована. Противник охватил ее с флангов. Она ведет тяжелые бои. Особенно ожесточенные бои развернулись в районе Ново-Григорьевки.
— В общем-то правильно, — пришлось согласиться с ними, — но надо несколько иначе выразить эту мысль. Не Конно-механизированная группа в тяжелых условиях отражает натиск противника на этих рубежах, а противник предпринимает отчаянные попытки спасти свои войска, ввиду безвыходного положения, в которое он попал в связи с действиями Конно-механизированной группы в его оперативных тылах. — И уже, обращаясь к офицеру связи, сказал: — Доложите командующему войсками фронта, что гвардейские кавалерийские дивизии возобновляют наступление и будут введены в бой для развития усилий 4-го гвардейского механизированного корпуса на участке Добра, Ново-Григорьевка.
Разговаривая, мы не заметили, как в дом вошел подполковник Завьялов и скромно остановился у дверей, в ожидании момента, когда можно будет доложить о прибытии 5-й отдельной мотострелковой бригады. Увидев комбрига, мы так обрадовались, что забыли об официальностях.
— Как это ты, Николай Иванович, сумел провести свою бригаду, если между нами и чуйковцами «толстый слой» противника? — поинтересовались мы.
— Прорвались по-над насыпью. Бригада сейчас сосредоточена возле железной дороги, тут против Баштанки. Я направился на северную окраину, да вот мальчонка сказал, что возле МТС какой-то генерал остановился. Решил узнать.
— Благодарю вас, Николай Иванович, — мне почему-то не хотелось называть его официальными словами, — понимаю, что личный состав бригады устал, но передышки вам не будет. Немедленно наступайте вдоль железной дороги на Ново-Григорьевку. Левее бригады будут действовать кавалерийские дивизии.
Мы договорились об организации взаимодействия, и комбриг ушел.
День 10 марта был, пожалуй, наиболее напряженным за весь период рейда. На наши предельно уставшие в непрерывных боях полки и дивизии продолжали наваливаться и давить все та же, вконец обнаглевшая, авиация противника и непрерывно увеличивающийся поток отходящих на запад от Днепра немецких войск. Авиация 4-го воздушного флота немцев и румынского авиационного корпуса с утра вновь обрушила свои удары по соединениям Конно-механизированной группы.
Захват Доброй Криницы создал реальную угрозу городу Николаев, так как севернее его у 6-й немецкой армии в это время не было необходимых сил, способных остановить нас. В отчаянии командование «армии мстителей» бросило против 10-й гвардейской кавалерийской дивизии крупные силы штурмовой авиации. Части наши несли потери.
Полковник Гадалин доложил, что приостановил наступление до темноты.
— Продолжать наступление по открытой местности, — обосновал он свое решение, — значит поставить дивизию под расстрел штурмовой авиации противника.
Это прозвучало, конечно, неубедительно. Надо было просто изменить тактику наступления. Ну хотя бы пульсировать броски вперед в зависимости от действий вражеской авиации. Но я не стал отменять решение комдива, так как по всему было видно, что направление рейда изменится. Конно-механизированной группе придется наступать на восток и громить отходящие от Днепра главные силы нижнеднепровской группировки.
Утром кавалерийские дивизии встретились с частями 17-го армейского корпуса. Зная о подходе этих колонн, полковник Марченко успел сосредоточить на огневых позициях артиллерию и нанес по ним мощный огневой удар. Боевые порядки казаков, идущие за танками, атаковали растрепанную артогнем колонну, и началась борьба в ожесточенном ближнем бою. Это был бой насмерть, на полное уничтожение противника, так как из-за топкой грязи он просто не мог оторваться и отойти. Поражало, с каким отчаянием дрались эти отходящие части. 147-й полк противника успел закрепиться на рубеже железнодорожной будки и отметок 81,6 и 81,0.
