Главные силы Сталинградского мехкорпуса начали стремительное движение на юг, громя на своем пути колонны противника. Всю ночь танковые и механизированные бригады сталинградцев рвались вперед. На рассвете у хутора Ровное передовой отряд корпуса (З6-я гвардейская танковая бригада с приданными ей 35-м и 212-м танковыми полками) разгромил крупную немецкую колонну, двигавшуюся по полевой дороге на Ново-Александровку. Наша разведка уже давно следила за движением этой колонны. Комбриг полковник Жуков заранее отдал приказ командирам частей быть в готовности к бою на рубеже села Ровное. Двигались сначала в предбоевых порядках. Когда в предрассветной долине заметили длинную медленно ползущую колонну, танковые полки резко увеличили скорость и, развернувшись в боевой порядок, атаковали ее. Передние автомашины колонны были сразу же подбиты. Образовалась пробка. Колесный транспорт стал. Орудия в этой мешанине не успели развернуться. Особенно большое скопление образовалось в селе. Было видно, как там метались машины, кони, люди. Паника поднялась невероятная. Так бывает, когда врага охватывает чувство обреченности. Разгром противника был полный.
Утром, сопоставляя разведывательные сведения, мы пришли к выводу, что этой ночью Конно-механизированная группа разгромила передовые части 4-го, 17-го и 44-го армейских корпусов 6-й армии, которые должны были создать условия для планомерного отвода главных сил 6-й армии за реку Ингул. Значит, первая карта, на которую ставил генерал-полковник Холлидт, стремясь пробить коридор и закрепив его «стены», отвести армию за реку Ингул и за реку Южный Буг, бита.
Теперь, пока главные силы Холлидта не хлынули еще на запад, пока они продолжают действовать против наших войск, наступающих с фронта, Конно-механизированная группа должна успеть захватить Снигиревку и выйти на рубеж реки Ингулец. На худой случай, думалось мне, необходимо закрепиться на рубеже Спасское, Ново-Петровка, Гуляй-Городок. Ведь теперь, когда мы перехватили все пути отхода войскам генерал-полковника Холлидта на запад и создали условия для их полного оперативного окружения, нельзя не учитывать, что попытку прорваться из котла предпримут 12–13 дивизий и еще целый ряд спецчастей 6-й армии[23]— сила немалая. Но мы рассчитывали, что с подходом 23-го танкового корпуса многие трудности оперативного характера будут уверенно преодолены.
На улицах Ново-Григорьевки еще шли бои, а мы в одном из домов, у пруда, разложили оперативную карту. Надо было немедленно принять решение, каким образом быстрее и эффективнее овладеть Снигиревкой. Боевые распоряжения диктовались, как обычно, прямо с карты. Ждать, пока штаб соберет и обобщит сведения об обстановке и выработает предложения для принятия решения на дальнейшие действия, нет времени. Конкретно сложившаяся обстановка вновь выдвигала жесткую формулу: войска — командующий — войска. А штаб, выполняя решение командующего, быстро и деятельно осуществляет оперативное обеспечение боевых действий. Коротко дальнейшие боевые действия мыслилось развивать следующим образом.
4-й гвардейский механизированный корпус главными силами нацеливался на Снигиревку, а частью сил на Бармашово, 23-й танковый корпус генерала Пушкина должен был обойти Бармашово с востока и, продолжая наступление на юго-восток, овладеть районом Бурхановка, Заря. 4-му гвардейскому кавалерийскому корпусу намечалась более обширная программа действий. 9-я гвардейская кавдивизия выходила на железную дорогу Снигиревка — Николаев, седлала ее и прилегающее к ней шоссе в районе Ново-Петровки, Дарьево-Александровки. 30-я Краснознаменная дивизия должна была овладеть населенным пунктом Киселевка, расположенным в восьми километрах южнее Бармашово. Наконец, 10-я гвардейская кавдивизия наносила удар с северо-запада на Бармашово и во взаимодействии с 4-м гвардейским мехкорпусом овладевала этим пунктом. В резерве оставались 5-я отдельная мотострелковая бригада, 152 гвардейский истребительно-противотанковый и другие отдельные полки. Все эти задачи планировалось выполнить к исходу 11 марта.
Было уже четыре часа утра, когда закончил диктовать боевые распоряжения и вышел на улицу подышать свежим воздухом. На небе тревожно мерцали звезды. Было холодно. Я плотнее запахнул полы бурки, прислушался. Далеко из-за села доносился шум боя. Там короткими автоматными строчками перечеркивались чьи-то жизни. По улице пронеслись две тачанки. В соседнем дворе слышался знакомый гомон эскадрона охраны, собирающегося выступать. Через час мне доложили, что штаб корпуса в конном строю подходит к Ново-Григорьевке. Наша оперативная группа передового командного пункта выехала из села через северо-восточную окраину и у лесопосада встретилась со штабом.
