С вечера 3 апреля резко похолодало. Сильный ветер давил густой снежной массой, бил в лицо, слепил глаза. Стараясь согреться, казаки спешились. Они шли боком, подавшись вперед, с трудом сдерживая напор снега и ветра. Шли, сберегая силы коней для атаки Раздельной. Шли на последних запасах физических сил и неистощимой воле. Танки, самоходки, автомашины двигались там, где, казалось, невозможно ни проехать, ни пройти. Их тянули, толкали, подкладывая под колеса и гусеницы бревна, доски, хворост — все, что можно, вплоть до телогреек и шинелей. Люди устали до той крайности, когда угрожающе теряется контроль над собой, притупляется чувство восприятия. Человек становится безразличным даже к опасности.
В этих условиях и произошло неожиданное. В полночь колонна 127-й кавдивизии противника (несколько сот всадников и 50–60 автомашин с пехотой и артиллерией), сама того не ведая, пристроилась за нашим 127-й кавалерийским полком, наступавшим в передовом отряде 30-й кавдивизии. Боевое охранение 138-го кавалерийского полка, двигавшегося в голове главных сил дивизии, обнаружило их. Командир полка подполковник Заборин тут же развернул головные подразделения танков и кавалерии и смело атаковал румын с тыла. 127-й полк, усиленный танками, пришлось остановить и нанести встречный удар. Остальные силы немецкой кавалерийской дивизии были отданы на съедение мехкорпусу и отдельной мотострелковой бригаде. Хорошо, что это произошло после села Лозовый, где противник предпринял новую попытку остановить наше наступление на Раздельную. У меня сохранилась запись, что противник из села был выбит атакой передовых отрядов в 23. 15. Значит разгром вражеской кавдивизии вершился во второй половине этой ночи.
Перед утром вновь пришлось вести бой. Это было в районе Понятовки, последнего населенного пункта перед Раздельной. Мы внимательно следили за ходом боя, находясь в боевых порядках передовых частей.
В каждом движении, в каждом маневре чувствовалась такая усталость, что, казалось, люди вот-вот упадут и уснут. Но они устало, упорно шли вперед, в атаку.
На восточной окраине села казаки и танкисты захватили семь 210-мм пушек, десятки автомашин с разным военным имуществом, большой гурт скота и другие трофеи. Вот, оказывается, откуда били этими тяжелыми системами по району Березовки. Следовательно, Конномеханизированная группа значится на оперативных картах в штабе генерал-полковника Шернера «объектом № 1».
В эти дни все наши разведчики были особенно внимательны и дерзки. Начальник штаба бронетанковых и механизированных войск 3-го Украинского фронта полковник Сергеев предупредил: «Имеются сведения, что на Восточном фронте скоро будет применен новый тип сверхтяжелого танка «Кенигстигр», то есть «Королевский тигр». Штаб фронта требовал вести разведку в этом направлении и о захвате нового типа танка срочно донести. Наши вездесущие разведчики день и ночь обшаривали все «закоулки» и «центральную магистраль» армии Холлидта, но пока на следы «Кенигстигров» не напали. Однако установили, что город и станцию Раздельная обороняют 258-я и остатки 335-й пехотных дивизий и охранные части немцев. Станция забита железнодорожными эшелонами.
Идут и идут казаки, навалившись грудью на упругие порывы дождя и снега. Идут, подавшись вперед, словно в атаку. Шаги короткие, усталые. В них вкладывается вся сила, вся воля. Идут километр, второй, третий… идут вслед за передовыми частями, неотступно преследующими противника.
Еще десяток километров будет длиться эта своеобразная «атака». И в каждой атаке мы несем потери. Вот автомашина юзом скатилась в овраг, и уже ничто не вызволит ее оттуда. Орудие успели отцепить. Его из последних сил волокут на руках вперед метр за метром. У обочины дороги с непокрытой седой головой стоит казак, прощаясь со своим конем. Он снимает с себя бурку и кладет ее на бездыханную грудь боевого друга. И никто не осмеливается сказать ему слова осуждения или упрека. Казаки понимают: в этом жесте, подсказанном душевной болью, человеческая дань нестерпимым тяготам и смерти, принятым боевым другом казака.
Я вглядываюсь в лица бойцов. На всех лежит печать той крайней физической усталости, когда кажется, что нет такой силы, которая могла бы сейчас поднять их в атаку.
…Большак подходит к Раздельной с северо-востока. С севера, прижимаясь к железной дороге, на исходный рубеж атаки выдвигаются соединения 4-го гвардейского Сталинградского мехкорпуса. Вдоль шоссе — гвардейские кавалерийские дивизии кубанцев. Мы стоим у балки и ждем, когда полковник Гадалин выведет свои полки на исходный рубеж, правее большака. Ему ближе остальных. Вдоль лесопосадки должна развернуться дивизия Головского, а напротив южной окраины — гвардейцы Тутаринова. Но для выхода на исходный рубеж ему потребуется больше времени, чем Гадалину.
Из пологой балки показались спешенные всадники. Они почти карабкаются наверх, зло дергая за повод коней. Один из командиров подходит к нам и представляется:
— Командир кавалерийского дивизиона капитан Левченко. — За ним другой: — Командир эскадрона старший лейтенант Куев.
