Деникин резко возражал против этого предложения. Он считал, что донцы не смогут удержаться ни одного дня на правом берегу Дона и советская армия получит полную возможность ударить в обнаженный фланг Донской армии и выйти на Ростовское направление:«… план этот (генерала Врангеля) приводил к потере не только каменноугольного бассейна, но и правобережной части Донской области с Ростовом и Новочеркасском, к деморализации Донской армии и к подрыву духа восставших казаков Верхнедонского округа»[100].
Далее Деникин рассуждает: «…я хотел удержать в наших руках Донецкий бассейн и северную часть Донской области по соображениям моральным (поддержание духа Донского войска и восставших казаков), стратегическим (плацдарм для наступления кратчайшими путями к Москве) и экономическим (уголь). Я считал возможным атаковать или, по крайней мере, сковать действия четырех большевистских армий севернее Дона и одновременно разбить 10-ю армию на Царицынском направлении. А наше победоносное наступление, отвлекая большие силы и средства Советов, тем самым облегчало бы в значительной степени положение прочих белых фронтов».
Таким образом, Деникин считал очень важным остановить действия красных сил на Царицынском направлении, но он не считал возможным отказываться при этом от защиты Донбасса и Дона, которые должны были послужить ему исходными районами для наступления на Москву. Если вспомнить, что именно к этому периоду времени (вторая половина апреля 1919 г.) относится развитие Уфимской операции армий Колчака, то легко понять ту серьезность положения для красной стороны, какая создавалась в результате действительного взаимодействия двух фронтов контрреволюции. Но это взаимоотношение достигалось вовсе не выходом главных сил белых на Юге именно на Царицынское направление и даже не соединением крайних флангов Колчака и Деникина (как бы слабы они ни были), но нанесением ударов, решительных поражений красным фронтам, увязанных во времени с развитием успеха в направлении наиболее жизненных центров Советской республики. На Южном фронте это были Донбасс и Орловское направление, а не Царицынское, несмотря на исключительную важность Царицына и на то значение, которое мог бы иметь захват белыми Царицына в период времени, когда наступление Колчака и Врангеля не успело выдохнуться[101].
Итак, Деникин остался, в общем, при своем прежнем плане действий, но начал принимать решительные меры, чтобы отвязаться от угрозы со стороны Царицына. 14 (27) апреля он предложил барону Врангелю, который после выздоровления от тифа находился в Екатеринодаре, объединить командование всем Манычским фронтом, но Врангель выставил условием переброску на Царицынское направление всего штаба и органов снабжения Кавказской (Добровольческой) армии. Тогда Деникин решил лично принять руководство операциями на Маныче и 18 апреля (1 мая) переехал из Екатеринодара в Тихорецкую. К 20 апреля (3 мая) сосредоточение войск Манычского фронта было закончено, и Деникин отдал директиву ««разбить и отбросить противника за Маныч и Сал», а группе Улагая — развить успех, перехватив железную дорогу[102]. 21 апреля (4 мая) началось наступление белых, и к 25 апреля (8 мая) 10-я армия с упорными боями отошла за Маныч[103].
Тем временем, пишет Деникин, напор на Май-Маевского становился все отчаяннее. 25 апреля (8 мая) начальник штаба корпуса Май-Маевского доносил, что командир корпуса — накануне решения об общем отходе корпуса. «Быть может, — стояло в донесении, — противник не будет делать того, что подсказывают ему обстановка, здравый смысл и соответствие сил, и начнет митинговать и забудет, но это такие элементы, которые командир корпуса, конечно, использует, но на которых он не считает возможным строить свои планы».
Генерал Врангель уже указывал: «В случае полной невозможности удержать фронт отходить, прикрывая Иловайскую, в Таганрогском направлении». Деникин решил, однако, сохранить фронт и не давать директиву об отступлении.
После отхода 10-й армии за реку Маныч из войск Царицынского фронта была образована новая Кавказская армия, во главе которой был поставлен барон Врангель (на этот раз согласно его желанию), а командиром прежней Кавказской Добровольческой армии, переименованной в Добровольческую, был назначен Май-Маевский, от которого, как пишет Деникин (т. V, стр. 84), «с тех пор тревожных сведений не поступало».
Между тем на фронте Донской армии 5 мая конница генерала Секретова сбила части левого фланга 8-й армии и прорвалась в направлении на Белое, ввиду чего командарм-8 отдал приказ об отходе от Луганска в северо-западном направлении (на линию Белое — Желтое, ближе к станице Родаково). Противник занял Луганск.
