Июль месяц проходит в подготовке белых войск к исполнению приведенной выше деникинской директивы и в пассивном отходе красных армий. На Екатеринославском направлении конные части генерала Шкуро (которые по директиве должны были для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра, Десны и захватить Киев), действуя небольшими отрядами, стремятся к Киеву и переходят Днепр. Генерал Май-Маевский вынужден был во исполнение поставленных ему задач произвести ряд крупных перегруппировок, почему действия здесь белых временно замедлились и не шли далее поисков разведчиков и мелких нападений. Точно так же и в районе 9-й армии противник не проявлял большой активности, почему в течение всего июля эта армия смогла удержаться по линии рек Хопер и Елань. Наконец, против 10-й армии Кавказская армия генерала Врангеля продолжала теснить красных, стремясь обойти Камышинскую группу и выйти на участок Авилово — Камышин.
Итак, «Московская директива», несмотря на всю торопливость ее автора в его стремлениях к достижению конечных целей, вызвала некоторое затишье на фронте и приостановку бешеного натиска белых. Это обстоятельство давало возможность красному командованию принять соответствующие меры для обеспечения будущего наступления.
Прежде всего внимание командования остановилось на качественном и количественном состоянии армий Южного фронта. Было ясно, что дальнейшая борьба без существенных изменений в составе этих армий была не под силу, что беспрерывные бои в течение предыдущего периода борьбы, длительное отступление и крупные потери вконец подкосили сопротивляемость и боевой энтузиазм войск. Поэтому требовалась разработка новых мероприятий по восстановлению боеспособности армий Южного фронта.
В памяти каждого участника войны живы еще эти напряженные дни лихорадочной деятельности, которая охватила все боевые организмы на фронте, все партийные, профессиональные и рабочие организации в тылу. Массовые мобилизации нескольких возрастов (в некоторых районах число возрастных контингентов, мобилизованных в этот момент, доходило до пятнадцати), мобилизации на фронт партийных и профсоюзных работников, поступление в армию добровольцев из рабочих и крестьян как массовое явление — все это было резким и ярким показателем революционной сплоченности пролетариата и трудового крестьянства под угрозой нависающей опасности. К концу июля этот, соответственно направленный процесс количественного изменения состава армий Южного фронта привел к новому качеству их, и к середине августа командование Южным фронтом имело в своих руках достаточно хороший материал для организации контрудара.
Если обратиться к числовому соотношению, то силы сторон к данному моменту определяются следующими цифрами:
Таким образом, войска Южного фронта при общем преобладании нал противником на 30 000 бойцов (за округлением) превосходили белых в полтора раза штыками, но более чем в два раза были слабее их саблями. Что касается группировки, то здесь вновь бросается в глаза отсутствие идеи сосредоточения сил на определенном направлении. Наличие в 14-й армии около 50 000 штыков (при известном критическом отношении к абсолютной величине этой цифры) не определило ни в какой мере сосредоточения, ибо 14-я армия растягивалась в пространстве от Херсона до Ракитное на 640 км, а наличие партизанщины и распущенности в рядах этой армии весьма понижало удельный вес ее боеспособности. С другой стороны, противник сумел достаточно ясно выявить свое сосредоточение на левом своем фланге и в центре, что находилось в полном соответствии с основной директивой Деникина. Оставалось только проводить ее в жизнь. Но это «только» оказалось вовсе не таким легким делом, как это рисовалось Деникину в момент отдачи директивы. Прежде всего на сцену, как и в конце 1918 г., выступают тенденции донского казачества не покидать свои границы. Они достигли своего: Донская область была очищена от красных войск. Идти далее на север, сражаться за «Россию», как кричал Деникин, у них не было желания. Поэтому генерал Сидорин, командовавший Донской армией, и предлагает Деникину заняться вопросом укрепления тыла; однако последний понимает, чем грозит разрешение Донской армии заняться вопросом устройства собственного тыла, и гонит армию на север.
Впрочем, далеко не одно это обстоятельство тормозило дальнейшее развитие деникинского наступления. Все резче и резче начала выступать личная вражда отдельных генералов, причем в первую очередь здесь следует охарактеризовать взаимоотношения Деникина с Врангелем.
Большая часть V и последнего тома воспоминаний генерала Деникина посвящена разбору и анализу этих взаимоотношений. Принимая на себя маску беспристрастного историка и высшего судьи, Деникин горько жалуется на то печальное, пагубное влияние, какое интриганство Врангеля имело на ход исторических событий. Оставляя в стороне все перипетии личной «склоки» двух генералов, мы остановимся на двух существенных моментах этой личной борьбы, которая сказывалась так или иначе на событиях.
