«5 июля части Северо-Западного фронта оставили город Остров. Когда я узнал об этом, первым состоянием было недоумение — я даже не поверил этим сведениям. А укреплённый район? Отдан без боя, что ли? С каким напряжением летом и осенью 1939 года мы создавали там сильные опорные пункты, прикрывающие основные дороги и подступы к этому городу! На 15-километровом фронте границы было построено 20 двухэтажных железобетонных артиллерийских сооружений на 40 76-мм противотанковых орудий и 17 пулемётных сооружений на 30–40 пулемётов. Невыполненный, а затем отменённый в 1940 году монтаж вооружения в тех ДОТах можно ведь было выполнить полевым вооружением! Если этот рубеж так быстро взят, значит, он не был занят нашими войсками. Или, может быть, обойдён? Только много времени спустя я узнал лишь некоторые причины столь быстрого прорыва укреплённых районов на старых государственных границах. Написано об этом, кстати сказать, очень мало. Напомню лишь характерный штрих. К городу Острову срочно была направлена 111-я стрелковая дивизия, но, не успев занять оборонительный рубеж, вынуждена была под натиском численно превосходящего противника отступить на наш Лужский рубеж»
А причина всё та же. Слишком много войск находилось западнее всех линий укреплённых районов. Когда припекло, дивизии 41-го стрелкового корпуса не успели занять Псковско-Островский УР и подготовиться к обороне.
Немцы были остановлены чуть восточнее и севернее этих мест. Окопались. Используя землю, брёвна и камни, под огнём Красной Армии они смогли построить оборонительную линию и держать её полтора года, перемолотив сотни тысяч советских солдатиков.
У немцев не было двухэтажных орудийных ДОТов, соединённых между собой железобетонными подземными галереями.
У Красной Армии было 20 лет на подготовку своей страны к обороне. Если бы двухэтажные железобетонные капониры были заняты постоянными гарнизонами, а между ними возведена полевая оборона войск, то дивизии Красной Армии могли тут держаться не полтора года, а гораздо дольше. И молотить немцев сотнями тысяч. Но не молотили. И не держались. Их тут просто не было.
В январе 1941 года Великий Стратег якобы перед всем высшим командным составом заявлял Сталину, что в Белоруссии укреплённые районы возводят слишком близко от границы. Но Стратег забыл почему-то напомнить Сталину, что позади этих укреплённых районов находятся вторая и третья линии УР, уже готовые, но войсками не занятые.
Если бы Жуков перед войной вывел из мышеловки в районе Белостока один стрелковый корпус, а лучше — всю 10-ю армию и поставил бы её дивизии в укрепления на новой и старой границах, то ход войны был бы совсем иным.
Генерал-полковник Ю. Горьков объявил, что планы войны, планы обороны великого государства заключались в том, чтобы прикрыть границу, т. е. в том, чтобы из состава дивизий, корпусов и армий Первого стратегического эшелона выделить передовые батальоны в помощь пограничникам.
Если весь стратегический план именно в этом и заключался, то резонно задать вопрос: а почему полководец Горьков ещё не разжалован в рядовые?
Если он действительно считает, что план обороны государства мог сводиться к плану выделения передовых батальонов для усиления погранзастав, значит, нечего ему щеголять в штанах с лампасами.
Если же Горьков понимает, что стратегический план войны не может сводиться к прикрытию границы, но публично на весь мир такую чепуху несёт, позоря напускным невежеством высший командный состав Российской армии, значит, ему и вовсе в рядах генералов делать нечего.
