Сталин понимал, что воспоминания живых солдат, офицеров, генералов и маршалов, подпольщиков и партизан, чекистов и конструкторов-оружейников — это проявитель. Не ведая, что творят, бойцы и командиры невольно, но неминуемо должны были рассказать такое, что выдало бы весь сталинский замысел и причины его провала.
Рассказы очевидцев и участников событий — это рассыпанная мозаика, которая, будучи собрана воедино, даст яркую ослепительную картину.
Потому по приказу Сталина было засекречено всё, что относилось к войне, особенно к начальному её периоду: от численности войск до организационной структуры частей и подразделений, от боевого состава военных округов до количества танков, от наличия стратегических запасов до потерь личного состава. И вспоминать подробности никому не рекомендовалось.
А после Сталина запреты на воспоминания и размышления о войне были постепенно ослаблены. С каждым годом наши полководцы чувствовали себя всё вольнее. Апофеозом стало признание заместителя начальника Генерального штаба ВС СССР генерала армии М. А. Гареева в Центральном органе Министерства обороны СССР за три недели до крушения Советского Союза:
«Направление сосредоточения основных усилий советским командованием выбиралось не в интересах стратегической обороны (такая операция просто не предусматривалась и не планировалась…), а применительно совсем к другим способам действий… Главный удар на юго-западе пролегал на более выгодной местности, отрезал Германию от основных союзников, нефти, выводил наши войска во фланг и тыл главной группировки противника…»
Тут вскоре и «Ледокол» на русском языке подоспел. И граждане генералы, серьёзные историки и их кураторы спохватились. Вину за свою болтовню, неосторожную и неосмотрительную, стали все дружно на британскую разведку валить. Тут-то они и Геббельса вспомнили: это не мы сталинские планы выболтали. Это всё Геббельс придумал.
А мысль о том, что Гитлер своим ударом на самую малость упредил Сталина, в данном случае
высказал не я, повторяя Геббельса, а генерал-майор Ю. Солнышков, повторяя генерала армии С. П. Иванова.
Кто, идя по моим следам, возьмёт на себя труд прочесть поразительные истории нашего века, искажённые, изуродованные, загаженные платными обманщиками?
Годы сливаются в десятилетия, а над страной и миром всё те же песни звенят.
С одной стороны заявляют: «Ледокол» — набор всем известных фактов, ничего нового нам Суворов не открыл, мы люди умные, грамотные, мы и без него всё это знаем. Ведь существуют элементарная логика и здравый смысл. Есть очевидные вещи безотносительно того, был когда-то какой-то Суворов или его вовсе никогда не было.
С другой стороны отвечают: нет никаких фактов и не было, нет очевидных вещей, всё содержимое «Ледокола» — выдумки Геббельса.
Уже много лет весёлые ребята с радиостанции «Эхо Москвы» привольно живут на идеях «Ледокола», объявляя громогласно, настойчиво и постоянно, что Сталин готовил нападение на Германию.
Дмитрий Захаров и Елена Съянова самостоятельно пришли такому заключению на основе тщательного анализа огромного количества исторических фактов, которые содержатся в мемуарах советских генералов, адмиралов и маршалов, в выступлениях советских вождей, в официальных многотомных описаниях войны, в предвоенных советских публикациях.
Выступает Д. Захаров (программа «Странная война СССР», 6 февраля 2006 г.):
