И вот читают иностранцы Жукова. Удивляются: до чего же наивны эти русские! У них в том же Бресте три дивизии, включая танковую. Неужто они думали, что в начале войны по 10–15 человек от каждой дивизии будут воевать, а остальные будут загорать на солнышке?
Но именно так нас изображает Жуков.
В августе 1914 года военная авиация никакой практической роли не играла. А во Второй мировой войне она играла решающую роль: кто господствует в воздухе, тот господствует на земле. За первые два года Второй мировой войны Германия нанесла поражение Польше, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Франции, Греции, Югославии, британским войскам на континенте. И везде повторялся один и тот же сценарий: внезапный удар по аэродромам.
А Жуков нам рисует картину: в Наркомате обороны и в Генеральном штабе сидели олухи, которые думали, что сначала прилетит один немецкий самолёт, отбомбится, улетит. Потом — два. На следующий день — пять. И только через несколько дней вступят в действие главные силы авиации.
Сам, как обычно, Жуков остаётся в стороне. Он лично о своём видении начала войны не рассказывает. А вот окружающие Жукова маршалы и генералы, если верить его вымыслам, именно так себе начало войны и представляли.
Прикормленным зарубежным подпевалам весьма приятно любоваться собой на фоне нашей дури. Особенно им радостно, что в стратегической недоразвитости Красной Армии признаётся самый что ни на есть Величайший Стратег всех времён и народов.
За стратегическое планирование, организацию управления войсками отвечает прежде всего Генеральный штаб, его начальник, но об этом сейчас вспоминать не любят. Теперь, конечно, легко всё свалить на Сталина, Тимошенко и Будённого с Ворошиловым.
Внимание следует обратить вот на что.
Жуков рассказал, что в Красной Армии проблема начального периода войны была понята правильно. При этом подчеркнул, что сам лично верно понимал вопрос и персонально удостоверился, что не только генералы и офицеры Генерального штаба всё правильно понимают, но и грядущее поколение стратегов тоже на правильном пути. Жуков лично бывал в Академии Генерального штаба, у него была возможность лишний раз убедиться, что и там всё обстоит лучшим образом. Профессора и преподаватели — на высоте, они учат будущее поколение офицеров и генералов Генерального штаба с учётом самого последнего опыта разгоревшейся Второй мировой войны.
Через несколько страниц Жуков сменил своё мнение на противоположное. Он рассказал о вопиющем непонимании нашими стратегами той же проблемы. И речь не о преподавателях и слушателях академий — высшие военные руководители в Наркомате обороны и в Генеральном штабе, те, кто перерабатывал планы войны, не уяснили простейших основ. Они не усвоили самых элементарных вещей.
Жуков продемонстрировал всему миру жуткую неразвитость советской военной науки и военного искусства:
«При переработке оперативных планов весной 1941 года не были практически полностью учтены…»
Какие-то неизвестные типы без имён, званий и рангов весной 1941 года перерабатывали планы Генерального штаба… Эти бестелесные недоумки не учли самого главного… Они считали, что война начнётся с взаимных оскорблений, потом сойдутся в чистом поле басурманский богатырь с нашим Пересветом, потом — десять на десять, сто на сто, ну а уж после этого, через пару недель, а то и через один-другой месяц в сражения постепенно втянутся главные силы.
«Наркомат обороны и Генштаб считали…»
Да не интересует нас, что считали неодушевлённый наркомат со столь же неодушевлённым Генштабом. Кто конкретно те планы перерабатывал? Подробности давай!
Но нет в тексте Жукова определённости. Планы перерабатывались весной 1941 года. В этот момент начальником Генерального штаба был Жуков. Вот бы и признаться: я ничего не понимал, не учёл, я не смекнул, не додумался, не сообразил. Но нет этого. Кто-то виноват, только не начальник Генерального штаба, главная обязанность которого — разработка планов войны.
В Генеральном штабе тысячи людей. И ровно столько же мнений и суждений. Даже больше. Ибо один человек может иметь разные мнения на один вопрос. Мнения эти обсуждаются, уточняются, выкристаллизовываются в некие идеи, планы и замыслы. Начальник Генерального штаба заслушивает советы и мнения своих подчинённых — начальников управлений, направлений и отделов. Одни советы и мнения отметает и отвергает, другие принимает частично или полностью.
