– Не сомневаюсь, что эта лесть произведет благоприятнейшее впечатление, – проговорила принцесса с ноткой веселости, прорезавшейся в ровном тоне.
– И мне так кажется, – ответил герцог. – Могу я встать?
– Возможно, мне стоит оценивать полную силу моей красоты по тому, сколь долго вы готовы лежать у моих ног в пыли.
– Вы, часом, не потеряли золотую пуговицу в форме соколиного колокольчика? – осведомился он.
– Откуда вы вытащили это словечко – «букелларии»? – спросила она. – Шум, который поднялся после пленения отца, был лишь ненамного больше того, что наделали вы, назвавшись главой букеллариев.
Она улыбнулась, и ее кремовое лицо чуть просветлело.
– Но вы же знаете, что оно значит, – заметил герцог.
– Повторяю: я понемногу учусь. А вы? Знаете, почему вам отсалютовали нордиканцы? – Она кивнула. – Нам будет очень трудно беседовать, если вы останетесь лежать на полу.
– Если бы ваше высочество потрудилось провести день в доспехах на жалкой кляче верхом, истребляя недругов вашего высочества, то оно, как и я, сочло бы весьма уютным пол имперской библиотеки.
– Что ж, если вы настаиваете и хотите лежать, то да, у меня и правда пропала любимая пуговица.
Голос у нее был выверен, отлично поставлен и отыгран, как у актрисы или великой певицы. Он звучал почти колдовски.
Герцог медленно встал, щадя правое бедро, и преклонил перед нею колено.
– Если кто-нибудь из слуг сумеет ее достать, то она, по-моему, закатилась под средний шкаф. И если за уборку в этой комнате отвечает какая-то горничная, то стоит проверить ей зрение.
Принцесса послала ему улыбку.
У него же на миг перехватило дыхание.
– Вы можете победить изменника и освободить моего отца? – спросила она.
– Да, – ответил он.
Он ощутил, как она прощупывает его герметически.
Герцог кивнул и очень, очень тихо произнес:
– В Альбе такое расценивают как крайнюю грубость. А то и покушение.
– Я отчаянная, – сказала она с обескураживающей честностью. – Там, где я восседаю, не действуют никакие правила.
Поочередно, одного за другим, они представили своих офицеров: он – наемников, она – придворных чиновников, военных и штатских.
– Я намерена обращаться с вами как с моим Мегасом Дукасом, – объявила принцесса. – Вы – главнокомандующий моих армий и флотов, хотя ныне они состоят из одной-единственной вооруженной галеры у имперского мола и войск, которые вы повидали вечером во дворце – в придачу к вашим воинам. И, наверное, вардариотам?
– Я возымел вольность погасить им годовую задолженность, – сказал герцог.
В положении сидя бедру его было не лучше, чем стоя, а доспехи казались механизмом, созданным с целью сокрушить его тело.
Начальник слуг и исполняющий обязанности камергера кашлянули.
Леди Мария посмотрела на сэра Алкея, и тот еле заметно кивнул.
– Мне известно, что вы сын графа Мурьена, – заявила принцесса.
– А я знаю, что вы – мать сэра Алкея, – сказал герцог женщине с ножницами. – А рыцарь в конце стола, которого усадил туда действующий спатариос Черноволосый, – мой брат. Просто на случай, если все это станет делом семейным.
– Вы заплатили вардариотам, милорд герцог. У меня нет таких средств ни для них, ни для вас – чтобы возместить расходы. И даже если бы они были, я бы купила вассальную преданность моего фракейского лорда. Я хочу знать, что вы намерены сделать для победы над изменником и освобождения моего отца.
Красный Рыцарь – отныне герцог Фракейский – склонил голову.
– Ваше высочество, дворец нашпигован шпионами и предателями, и я намерен тщательно выбирать, кому открывать мои планы.
Принцесса нахмурилась.
– Согласна, шпионы в моем дворце водятся. Для дворцов это обычное дело. Однако присутствующим можно верить. Нас всего двенадцать человек.
– У Иисуса их тоже было двенадцать, – парировал герцог. – И посмотрите, что из этого вышло.
Морейцы были не столь привычны к святотатству, как альбанцы. Они ахнули, а принцесса, казалось, испытала физическую боль.
– Так или иначе, – промолвил герцог, – я собираюсь победить университет и построить вам флот. Поскольку все это потребует немалых коллективных трудов, скрывать мои намерения бессмысленно.
Принцесса поджала губы.
– Университет лоялен, – сказала она, впервые проявив неуверенность.
Герцог выдержал паузу.
– У них достаточно огневой герметической мощи, чтобы свергнуть и императора, и церковь – если таковы их цели. Университет позволил магистру Милитуму восстать против вашего отца. Подозреваю, что там чем-то недовольны.
Принцесса отвернулась:
– У меня нет денег на флот.
– На флот я займу, – сказал ее новый Мегас Дукас.
Впервые вмешалась леди Мария:
– Этруски сожгут ваш новый флот еще на стапелях.
– Пусть попробуют, – зарычал Плохиш Том.
Он становился сам не свой, когда не выспится, и нынешним утром напоминал черного вепря, которого преобразили в человека, а волосы надо лбом вились, как рога сатира.
Леди Мария заинтересованно подалась вперед:
– Я полагала, что мы подкупим этрусков торговыми привилегиями. Раньше подобное действовало – предложить уступки Генуа или Венике, а потом натравливать их друг на дружку, как варварские племена.
