С нею были две фрейлины: леди Ребекка Альмспенд, ее секретарь, в темно-синей накидке и полуночной синевы чулках, которые она довольно смело демонстрировала в разрезе платья, и леди Мэри Монтрой, богатейшая наследница королевства и главная фрейлина, одетая в платье в черно-красную клетку с золотой заколкой в виде дракона. Платье обнажало ногу красную и ногу черную в таких же разномастных туфлях. И этот контраст выдерживался во всем, ибо брови у нее были черные, а волосы – темно-рыжие, и все ее тело заслуживало внимания.
Женщины присели в реверансе, мужчины поклонились.
Граф улыбнулся дочери:
– Наверное, ты первая женщина, которая приветствует сей двор в наряде северных горцев.
Улыбнулся даже король. Затем он подался вперед:
– Постойте, Монтрой. Богом клянусь, мне казалось, что цвета Мурьенов – зеленый и золотой?
Все рассмеялись, а королева приложила руку к груди со словами:
– Милорд не может не знать, что северяне придерживаются древнего стиля: набора цветов, в котором отличие сочетается с похвальбой.
Король снова улыбнулся.
– О горской клетке знает любой, кто в Эднакрэгах охотился на медведя. Бекка – да, мы отбросим церемонии на сегодня – вы бесподобны. Позвольте заметить, что я не привык видеть вас такой.
– Фи, ваше величество! Да и чулки у меня все же синие. – Она приподняла подол, чтобы продемонстрировать свои ноги плясуньи – чуть выше лодыжек. Реплика настолько шла вразрез с ее обычной строгостью, потупленным взором и любовью к стилу с вощеными дощечками, что король фыркнул, а сэр Ричард, который когда-то был полностью очарован Ребеккой, ощутил, что его прежние чувства вспыхнули вновь.
Королева улыбнулась.
– С достойным любовником женщина расцветает, как летняя роза, – не так ли сказал поэт?
Граф Приграничья, простой человек с простыми вкусами и верной женой, тем не менее обнаружил, что у него чуть сперло дыхание, а щеки зарделись. Сэр Ричард поймал себя на том, что пялится, как баран, и захлопнул рот. Король восхищенно просиял, глядя на жену.
– Это наивысший комплимент, какой вы мне делали, – сказал он хрипло.
Она коснулась губами его губ.
– Вы очень умны, если поняли, – промолвила она. – Пришли мы в библиотеку, и вдруг выяснилось, что нужно разрешение вашего величества, чтобы прочесть письма вашего батюшки.
– Клянусь плащом святого Мартина! – воскликнул король. – С какой стати? Будьте моими гостями. Давайте же, Бекка, изложите это письменно, и я скреплю печатью.
– Ваше величество, – отозвалась леди Альмспенд и вместо обычной роговой чернильницы представила на всеобщее обозрение юного пажа в ливрее с тяжелой кожаной сумой на плече.
Тот опустился на колени и предложил ей себя в качестве подставки. Король кивнул, дозволяя ей сесть – день не был церемониальным, высший свет не присутствовал, – и она, устроившись на стуле, который был впору воину в полном доспехе, принялась писать округлым, четким готическим почерком. Затем достала королевский красный сургуч и растопила его специальной горелкой.
– Герметическая штуковина? – спросил король.
Леди Альмспенд кивнула.
– Одобрена старым епископом Лорики, ваше величество. Работает на солнечной энергии, облаченной в молитвенную матрицу и заключенной в крест.
Она предъявила крест, и его передали по кругу.
– Мы живем в чудесные времена, – изрек сэр Ричард, пытаясь хоть такой малостью привлечь ее внимание. Все знали, что она любит погонщика-варвара из личной королевской охраны по имени Ранальд Лаклан. Как ни странно, сэр Ричард был высочайшего мнения о Лаклане и всеми силами способствовал дальнейшему возвышению горца.
– По-моему, сэр Ричард, – сказала леди Альмспенд, – всякое время чудесно для своих современников.
Король был поразительно бестактен по отношению к чувствам своих придворных, а потому, нагнувшись рассмотреть ее печать на приказе, осведомился:
– Как поживает ваш красавец-погонщик, Бекка? Я хочу вернуться под опеку Ранальда.
Королева редко показывала свой нрав, но теперь сказала:
– Тогда вашему величеству придется произвести его в рыцари и предложить ему приданое.
Рука Альмспенд замерла.
– Этому спесивому погонщику? – рассмеялся король. – Да он ни за что не согласится принять. Он завоюет все сам – так ему будет лучше, а вы еще пышнее расцветете.
Альмспенд покончила с делом.
– Как скажет ваше величество, конечно, – выдохнула она.
Король нахмурился.
– Дорогая моя, так ли хорошо вы знакомы с религией, как знаете историю? Альмспенд, не вставая, поклонилась:
– Ваше величество, религия и есть история.
Сэр Ричард громко рассмеялся, но королева помрачнела.
– Почему эти джентльмены так недовольны назначением в епископы Гийома – кузена капталя? – спросил король.
Альмспенд повела бровью.
– Не мне обсуждать это с королем и его личным советом, – сказала она.
Королева положила руку ей на спину.
– Король спрашивает только тебя.
Альмспенд пожала плечами.
– Гийом Ле Пензер – один из вожаков интеллектуального движения.
– Продолжайте, это обнадеживает, – кивнул король.
Тогда Альмспенд вскинула обе брови.
