– Кипятка! – приказала она. – И найдите сестру Амицию!
– Я здесь, – отозвалась монахиня.
В одной ночной сорочке она бегом пересекла двор и подскочила к импровизированным носилкам.
Сэр Джон медленно спешился. Оруженосец забрал коня.
– Он схватился с великаном. В одиночку, – пояснил Джейми.
– Хрена с два, – возразил сэр Джон. – Сестра, сэр Ричард не при смерти. А этот мальчик – да, умирает. – Он отвел сестру Амицию ко второму раненому, тоже покоившемуся на самодельных носилках.
Хелевайз подошла к человеку, которого назвали сэром Ричардом. Она махнула девушкам:
– Давайте занесем его внутрь. Поаккуратнее с носилками.
На пару с Джен она отвязала их от седел, и раненого, стеная под его весом, перенесли внутрь. Это был крупный мужчина в полном боевом облачении. Две молодые женщины крякнули, но все же переложили его на стол, когда Мэри Роуз сдернула и скатала скатерть да убрала два огромных бронзовых подсвечника, которые не сумели сломать мародеры, и выругалась, уронив себе на ногу тяжелую солонку.
– Боже, ну и вонища от них, – сказала Мэри.
Снаружи вспыхнул золотисто-зеленый свет, и стало слышно, как молится сестра Амиция.
– О! – воскликнула Филиппа. – Хочу взглянуть на ее чудеса!
– Можешь остаться на месте и помогать мне с этими пряжками, – ответила мать.
Снаружи играл золотистый свет, напоминавший рассветный.
– Так нечестно! – возмутилась Филиппа.
– Помогай, не наглей, – бросила ей Хелевайз. – Освободи его плечо.
Пока она колдовала над непонятными пряжками под рабочей рукой раненого, в помещение вошли сэр Джон, священник и сестра Амиция. Филиппа вдруг с крайней серьезностью занялась застежками.
У сестры Амиции растрепались волосы, под глазами пролегли морщины. Хелевайз ни разу не видела ее такой старой.
Но она тронула Филиппу за руку.
– Надо еще аккуратнее, – сказала она. – Посмотри: сломаны и ключица, и плечо, и все эти мелкие косточки. А вот нагрудная пластина: видишь, где вмятина? – Амиция тяжко вздохнула. – Ребра тоже сломаны, и им даже не расправиться, пока не убрана пластина. – Голос у нее был теплый, воркующий – воплощение материнской любви.
Вздохнув еще раз, она сдвинула камень на своем кольце, чтобы открыть оконце.
– О господи, – проговорила Амиция.
В шестистах лигах восточнее замер на полувздохе Красный Рыцарь. На миг показалось, что он сидит рука об руку с послушницей Амицией под волшебной яблоней на монастырской стене в Лиссен Карак. Ощущение было столь сильным, что он и впрямь туда перенесся.
Она ни о чем не попросила, но он отдал все свои резервы – запасы энергии, которые приберегал для общения с Гармодием.
Она забрала все.
Сэр Джон отстранил Филиппу и развязал шнуровку на пластине. На третьей тесемке внутри что-то сдвинулось, и сэр Ричард сдавленно вскрикнул.
Сэр Джон посмотрел на монахиню, и та покачала головой.
Он вынул кинжал, перерезал ремень, доспехи вскрылись, внутри хлюпнуло.
– Хелевайз! – позвал сэр Джон, и та, подсунув вместе с ним руку, чуть повернула раненого; тот закашлялся кровью, а священник убрал пластину.
– Нет! – возразила сестра Амиция. – Положите его ровно. Аккуратнее.
Филиппа наконец распустила последние тесемки, и сэр Джон с чавкающим звуком открыл левый наруч.
Глаза сэра Ричарда распахнулись, и он вскрикнул, а потом тяжело вдохнул и сказал:
– Простите, ради Христа.
Сестра Амиция положила руку ему на плечо. Ее лицо побледнело, потом стало почти свинцовым. Кольцо полыхнуло на свету, как алмаз, а затем засияло крохотным солнцем.
Она вздохнула. И медленно улыбнулась.
Ее глаза открылись.
А у сэра Ричарда они снова задвигались. Он испустил вздох, который, похоже, сдерживал очень долго.
– Я больше никогда не усомнюсь в существовании Господа, – произнес он сонно.
Сестра Амиция рассмеялась слабо, но обнадеживающе и тяжело опустилась на скамью.
Кризис миновал, и Хелевайз с дочерью переглянулись. Обе заулыбались. Смрад стоял поистине чудовищный.
– Всем мыться, – распорядилась Хелевайз. – Что это, ради всего святого?
– Дерьмо великана, – ответил сэр Джон. – Прошу прощения за мой галлейский, но уж как есть.
Зал и двор были набиты битком, никто не спал. И все произошло сразу: девушки понесли воду из колодца, а огонь развели и в кухне, и в зальном камине, и даже в покоях Хелевайз и каждый чайник отдали под кипяток. Бен Матерщинник, лучший из новичков, принялся чистить лошадей, и к нему присоединился выживший лучник. Молодой Джейми стал собирать смердящие доспехи – худшие были у лорда Уимарка, а Филиппа к этому времени успела вскипятить ему воды. Он посмотрел на нее и улыбнулся.
– Ты убил великана? – спросила Филиппа.
На миг ему захотелось соврать, такая она была хорошенькая. Но он пожал плечами и потупился.
– Меня отослали с лошадьми, – сказал он. – Я и разочка не ударил.
– Придет и твой черед, – улыбнулась она, и он мгновенно влюбился.
Все выкупались. У рыцарей, как ни странно, имелось мыло, а женщины приготовили еще; женщины мылись в зале, а мужчины – в кухне, и Хелевайз, поскольку грязная работа еще предстояла, задала моду обходиться без нижней юбки.
Сэр Ричард попробовал встать и был притиснут к постели Амицией.
