– Они никогда на это не купятся. Мы – лучники-мастера. Ну, некоторые из нас. – Бент глянул на Калли, и тот закатил глаза.
Плохиш Том вздохнул.
– Для совещаний мне нужен уголок поукромнее. Но коли его нет, я буду исходить из того, что в нашем войске все люди надежные. Короче, слушайте. Кто бы за этим ни стоял, они не блещут. Им кажется, будто нам важно, за кого воевать. Они нас не знают. Поэтому и можно скормить им нескольких лучников.
Бент скрестил руки на груди.
Длинная Лапища на женский манер рассматривал свои ногти.
– Какой нам от этого барыш? – спросил он.
– Добрая драка? – подхватил Плохиш Том. – Деньги?
Все трое просветлели.
– Пай? Как у ратников? – Длинная Лапища подался вперед.
Том закатил глаза.
– Вы ж понимаете, я из моего пая не нажил ни одного серебряного леопарда.
На том все четверо и порешили.
Длинная Лапища отправился в таверну, которая была указана в листовке. Он единственный из лучников говорил на морейской разновидности архаики. В ворота вардариотов он вошел, одетый в плотную льняную сорочку п при соломенной шляпе. В таком виде, гоня перед собой свинку, он обогнул городские стены.
Он или превосходно замаскировался, или к нему никто не присматривался. Длинная Лапища отыскал таверну за университетом, в убогих трущобах среди домиков-муравейников и трехэтажных зданий с плоскими крышами, после чего без всяких приключений вернулся.
Когда он прибыл, все войско в полной выкладке стояло навытяжку во внешнем дворе. Плохиш Том уже увел двадцать копейщиков на верфь.
Кто-то поджег на стапелях их новые корабли, а кто-то еще отравил великое множество лошадей.
Длинная Лапища юркнул в караулку. Дежурным лучником был Уилфул Убийца, который наблюдал за потехой с порога.
– Христос распятый – ну и ну! – воскликнул Уилфул. Он был счастлив видеть шишку вроде Длинной Лапищи в таком плачевном состоянии.
– Да-да, – буркнул Длинная Лапища. – Что там плетет кап’тан?
– Мы поднялись по тревоге, а сорок лошадей никуда не годятся. Выяснилось, что он приказал охранять конюшни, а этого не сделали. А сэра Йоханнеса нет, и подтвердить некому, понятно? – Уилфул покачал головой. – Сэр Милус заявил перед всем строем, что кап’тан просто забыл отдать приказ.
Буркнув что-то, Длинная Лапища удалился в казармы и прилег там часок соснуть.
На следующий день от яда в дворцовой кухне скончалась хорошенькая служанка принцессы Ирины, предмет вожделения полудюжины схолариев, двух нордиканцев и Фрэнсиса Эткорта. Плохиш Том, как услышал, бросился через весь дворец, чтобы поспеть к ее телу, но, когда добежал до кухонь, труп уже унесли для погребения, а все, кто мог что-то сказать, вернулись к своим обязанностям.
Но Харальда Деркенсана и Анну, его милашку-шлюху, он разыскал. Мужчины обменялись рукопожатием. Они коротко переговорили, Анна несколько раз кивнула.
Вечером Плохиш Том дал отчет своему капитану, который успел осунуться, а под глазами налились тени. Капитан пил вино с сэром Милусом, и тот выглядел не лучше, а то и хуже.
– Прошу прощения, капитан… то есть милорд герцог. – Плохиш Том остановился на пороге капитанского кабинета.
Сэр Милус встал, как деревянный.
– Я пойду, – сказал он.
– Ты можешь слушать все, о чем доложит Том. Да прости же мне, Милус! Я поддался чувствам. – Герцог положил руку на плечо знаменосца, но старший рыцарь лишь поклонился и вышел с грацией достаточной, чтобы никто не понял, зол он или нет.
– Должно быть, натворил ты делов, – ухмыльнулся Том. – Ни разу не видел, чтобы ты с кем-нибудь так миндальничал.
– Я был конченым идиотом, а хуже всего, Том, мне сдается, я схожу с ума. Нет, забудь про эти слова. В доках что-нибудь уцелело?
Кончиком боевого ножа герцог взболтал что-то в своем кубке с вином.
– Мастер Энеас думает, что один корпус из трех можно спасти, – ответил Том. – Я поручил это дело и удвоил охрану. Если оно важно, то я признаю вину, и поступай как знаешь.
Повисло молчание.
– Что ж, я признаю, что тоже виноват, можем погоревать на пару. Так просто ты от своей работы не отвертишься. – Герцог залпом осушил кубок.
– Ты много пьешь последние дни. – Том налил чуток и себе.
Тоби не высовывался и, казалось, тоже хотел довести себя до синяков под глазами.
– Да, а в иные дни я слышу в башке гребаный голос и никогда не бываю один! – Герцог сплюнул.
– Да ладно, это всего лишь Изюминка, – рассмеялся Том.
Капитан поперхнулся вином.
– Том, ты меня смешишь. Я вот побаиваюсь, что спятил.
– Мне-то почем знать? – сказал Том. – Послушай, кап’тан, я хочу, чтобы Бент и Калли прикинулись дезертирами. А Длинная Лапища их прикроет.
Капитан вздохнул.
– Нам нельзя терять тройку лучших людей, но – да. Это твоя вотчина. Что-нибудь слышно от Йоханнеса?
– Проводники его запутали, и он считает, что нарочно. Одного убил, – пожал плечами Том.
– Нас здесь весьма не жалуют, Том. Но Йоханнес знает, что делает. Нам нужно это дерево. – Он поднял взгляд. – А что Изюминка?
– Болтает с людьми, каких знает. Она странная. Была здесь шлюхой, да?
– В этом самом городе, – кивнул Красный Рыцарь.
