Разящий клинок полностью

Туркос сложил шерстяные одеяла и маленькую палатку. Несчастная лошадь дрожала, и он со всей посильной скоростью нагрузил каноэ. Плеск не прекращался, и казалось, что рхуки повсюду вокруг. Он вынул из колчана стрелу и превратил ее в основу поискового заклинания с очень небольшим радиусом действия. И тут же почувствовал всех троих, и в каждом так и сидело по стреле. Самый широкий зазор между монстрами был на востоке, а потому он отвязал каноэ и устремился туда. Лошадка, долго простояв на островке, в конце концов тревожно заржала, бросилась в воду и со всем посильным усердием поплыла следом. Туман сомкнулся, и Туркос принялся грести изо всех сил, молясь Пресвятой Деве Марии и всем святым о спасении его и лошади от холода, воды и великанов.

Сэр Майкл вел журнал с начала осады Лиссен Карак. Он перенес записи в здоровенный том, переплетенный в темно-красную кожу, купленный на бескрайнем ливиапольском базаре. Дни он решил отсчитывать от первого контракта. Потом он уже никому не показывал этот дневник и не был обязан отчитываться в его ведении.

Военный журнал – день сто одиннадцатый.

Поражение этрусского флота привело к тому самому результату, что обещал капитан, хоть нам и не удалось заманить их эскадру в арсенал после того, как Безголовый поторопился с запуском своих драгоценных машин. Мы захватили всего одну самую наглую галеру и тем удвоили имперский флот. Но захват Эрнста Хандало, этрусского капитана, принес нам то, чего не удалось бы достичь его смертью: почти полную капитуляцию этрусков. Хандало – сенатор далекой Веники. Очевидно, он начал мирные переговоры на свой страх и риск.

Ближе к дому наша маленькая победа обеспечила известный престиж – или, наверное, как любит выражаться капитан, лишь заложила фундамент для будущего престижа. Кроме того, капитан освободил всех наших пленных, захваченных в боях под стенами; он договорился с принцессой Ириной о том, чтобы выпустить из темницы всех узников. Если морейские рыцари и возлюбили нас за такое милосердие, то им очень ловко удается это скрывать.

Впрочем, ворота открыты, рынки работают, жатва в разгаре. А главное, наверное, то, что с гор через Внутреннее море и озерный край к нам потянулись караваны. Капитан строит планы насчет меховой торговли и Харндона. И с их учетом он договорился о займах под залог прибыли, чтобы заплатить нашим людям, а это позволило в значительной мере избежать грабежей.

И, наконец, похоже на то, что наша победа одобрена патриархом и университетом. Капитан встретится с патриархом после воскресной мессы. Мы дружно скрестили пальцы.

Сэр Майкл откинулся на спинку и облизнул с пальцев чернила.

Вошла Кайтлин. Она тесно прижалась к нему и спросила:

– Может, поносишь за меня недельку этого маленького ублюдка, а я чуток отдохну?

Сэр Майкл повернулся к ней лицом.

– Пожалуйста, не называй наше дитя ублюдком.

– Сам знаешь, что оно ублюдок и есть.

Она улыбнулась мило, ничуть не гадко, и все-таки Майкл понял, что это не шутка. Он обещал жениться, и она, крестьянская девушка, теперь прослыла его шлюхой.

– Ну так выходи за меня, – сказал он.

– Где? Когда? – спросила она. – И мне совершенно нечего надеть.

– Прости, любимая, – промолвил он и привлек ее за талию к себе, чтобы ощутить, как увеличилось ее чрево. – Прости. Я был занят.

«Боже, как пошло».

– Ходит слух, что рыцари Святого Фомы направили к нам капеллана, – добавил он. – Вот он бы и поженил нас, когда приедет?