– Четыре, – ответил он. – Огонь как средство атаки. Свет. У меня несколько вариантов со светом… – продолжил он, но потом покачал головой. – И все приемы из категории «аспис» или «щит».
– Поэтому ты и здесь, – сказал грамматик.
– Наговор для взлома, – добавил Мортирмир.
– То есть два приема из труднейших, но ни одного основополагающего, кроме огня, – кивнул грамматик. – Что, плохо с памятью?
Мортирмир с несчастным видом уставился себе под ноги.
– Я постоянно упражняюсь, но ничего не получается.
– Этот опыт приходит не сразу. Лично я до пятидесяти так толком и не проник во Дворец воспоминаний, не обрел понимания манипуляций и иллюзий. – Грамматик поднял взгляд на матросов. – Ты поймаешь, если кто-нибудь упадет?
Морган мысленно перебрал усвоенные приемы.
– М-м-м… да. Скорее всего.
Грамматик отпил из бутылки с горячим вином.
– А будешь ловить?
– Конечно! – ответил Мортирмир.
– Мой отец был моряк, – сказал грамматик. – Я его почти не знал. Старый священник увидел, как я, совсем еще малец, управляюсь с энергией, и отправил меня сюда. С тех пор я не уезжал. Мне нравится горячее вино. И магические огни. Зачем я это рассказываю?
Мортирмир принужденно улыбнулся.
– Ты справишься сам? – спросил грамматик.
– Пожалуй, – кивнул Мортирмир. – Мне потом на турнир, и я не хочу оказаться слабым.
– Турнир? – рассмеялся грамматик. – Ты имеешь в виду шутовство, когда скачешь, весь упрятанный в жестянки, пока не врежешься в другого? Нет, твое место здесь, а если истощишься, то будешь помнить, что израсходовал силы, служа императору. А турниры, они… – Грамматик покачал головой, и его благодушие улетучилось.
Он положил руку Мортирмиру на плечо.
– Откройся, – велел он. – Дай взглянуть на твою подготовку.
Мортирмир не любил, когда профессора вторгались в его сознание, но после того, как его силы проявились, они вели себя все навязчивее. И оставляли после себя эхо – порой очень мрачное.
Но такова была жизнь ученика. Он отворил Дворец воспоминаний и впустил грамматика, который вошел в обличии человека молодого, одетого в пурпур и золото.
Дворец воспоминаний Мортирмира представлял собой четыре колонны храма Афины и чуть неряшливое подобие школьной доски с серебряным мелком, который висел на красивом шелковом шнуре. Сесть было негде, а колонны на расстояние в несколько шагов окружал гладкий белый мрамор, за которым до самых границ эфира расстилалась безликая серая равнина.
Грамматик с презрением огляделся по сторонам.
– Христос распятый, юноша, и это вся твоя память?
Мортирмир пожал плечами.
В эфире от грамматика пахло вереском – приятный запах. И его присутствие было вполне материальным.
Он подошел к песочному столу, который Мортирмир мысленно создал по соседству с доской, и просмотрел записи. А также изучил его расчеты.
– Ага, – произнес он. – Вот это ближе к делу. Площадь поверхности ипподрома?
Мортирмир с энтузиазмом сказал:
– Я взял это из учебника геометрии.
Грамматик наградил его улыбкой.
– В таком случае, юный сэр, вы меня превзошли. Я всегда намереваюсь планировать, но в итоге действую наугад. – Он провел тонкой серебряной палочкой по строчкам самого заклинания, еще не заряженного. – Вижу две вещи, которые я сделал бы иначе, – сказал он. – Но ошибок как таковых не усматриваю. Так что разрешаю тебе продолжать.
– Мне, сэр?
Мортирмир приготовил заклинание в качестве упражнения и только потому, что ему так велели. Для зарядки он собирался обратиться к мастеру. Так всегда поступали студенты.
– Тебе. Нам машет адмирал. Пойдем взглянем, молодой человек.
Они вернулись в реальность, на ровный песчаный пол, и посмотрели вверх.
Мортирмир закрыл глаза и воззвал к своему рабочему месту. Четыре сломанные колонны торчали напоминанием о его неудачах, но он не последовал за этим образом. Он призвал силу – сделал лучшее, что теперь умел, и, наполненный ею, начал заряжать первый комплект своей дипломной работы.
– Ага, – проронил рядом грамматик.
– Посмотрите на это! – крикнул моряк.
Морган не стал отвлекаться и провел пальцами по второй части заклинания, после чего осторожно излил свою силу – парусина была хрупка, и он мог ее спалить.
Ткань впитала герметическую энергию, как краску. Золотистый солнечный свет разбежался от центра к краям, и каждый фрагмент чуть колыхнулся, наполняясь. Передний фронт заклинания, творимого юношей, обозначился искрящейся линией.
– Люблю эту часть, – крикнул моряк.
С соседней опоры рассмеялся его товарищ, и его смех разнесся неискренним эхом.
Первое заклинание Мортирмира разослало силовые линии по опорам и через дворы, а теперь его герметическая краска достигла их ворохом искр, и все сооружение засияло червонным золотом, как будто парусина загорелась.
– Асписы! – громко произнес Морган.
Все девять огромных отрезов материи застыли, красноватый свет полыхнул и погас. Внимательный наблюдатель еще заметил бы на стыках нитевидные силовые линии.
Магистр грамматики сказал:
– Замечательно, мастер Мортирмир. Не один, а сразу много щитов.
– Если один подведет, то остальные не дадут промокнуть, – отозвался тот.
