Какой-то волшебник только что сорвал с небосвода звезду, бросив вызов остальным. Это было столь же очевидно, как если бы он лично ударил перчаткой по лицу каждого, кто обладает силой.
Магистр лежал, закутавшись в одеяла, и пытался представить, насколько могущественным и сильным должен быть колдун, чтобы сорвать звезду с неба.
Затем в часовню вошел гонец и позвал герцога.
– Вардариоты! – спешно прошептал он. – Они надвигаются!
Герцог недовольно заворчал, как поступил бы на его месте любой другой пятидесятилетний мужчина, разбуженный раньше времени. Он дернул себя за бороду и надолго задумался.
– Пусть сэр Димитрий вернется со своими войсками ко мне, – приказал Андроник.
Стратег Димитрий вырос у самой границы Мореи и командовал большей частью тяжеловооруженной кавалерии. С менее чем половиной своих воинов он отправился под стены города следить за вардариотами с расстояния в десять миль.
Герцог поднялся.
– Оденьте меня, – приказал он своим оруженосцам.
Последний из перебежчиков – главный камергер – сел и проговорил:
– Наверняка они просто направляются к вашему превосходительству. Им уже год как не платили.
Андроник помотал головой:
– Я не могу рисковать. Вардариоты – превосходные воины и представляют собой серьезную угрозу, особенно если застигнут нас врасплох, поэтому нам лучше подготовиться. Они могут проделать ложный маневр, а затем пересечь город, пока мы будем объезжать его снаружи. От одной мысли наткнуться за воротами на пятьсот дисциплинированных истриканцев, вооруженных составными луками с роговыми насадками, меня бросает в дрожь, клянусь Христом Вседержителем!
– Мы справимся с ними, – заявил разбуженный разговором сын герцога.
– Справиться-то справимся, – хмуро заметил Андроник, – да лучше не надо. Если мы продемонстрируем им сплоченную и готовую сражаться армию…
– Конечно, милорд, но… – донесся из темноты голос Аэскепилеса, – что насчет альбанского наемника? Разве он уже не среди холмов?
– Слишком далеко, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий сегодня или даже завтра. Да и недостаточно у него сил. Мой источник во дворце утверждает, что он разбил лагерь и выторговывает более выгодные условия.
– Трус, – расхохотался деспот.
Герцог грел руки о кружку горячего вина, которую ему подал слуга.
– Давайте разбираться с проблемами по одной за раз и заставим девицу принять наши условия.
– О да, отлично придумано, мой император. – Голос главного камергера прозвучал одновременно раболепно и очень устало.
– Не называй меня так, – огрызнулся герцог.
К югу от Харндона приор ордена Святого Фомы медленно потягивал вино на балконе. Внизу, на расстоянии в пятьсот футов, раскинулись плодородные долины Джарсея. Его взгляд скользнул по сидящему напротив священнику – мужчине средних лет, на лице которого одновременно читались непреклонность и раскаяние, а еще злость – на самого себя и на весь мир.
– Что же мне с вами делать, сэр? – задумчиво протянул приор.
Вот уже целые сутки он не снимал доспехи в знак покаяния, поэтому каждый сустав в его теле изнывал от боли. К тому же прошлой ночью старый рыцарь так и не смог заснуть: его мучила бессонница. Скорее всего, из-за возраста или потому, что голова была забита разными мыслями. Как у любого грешного священника.
– Отправить куда-то, полагаю, – с горечью заметил собеседник. – Где я смогу догнивать.
Вот уже почти сорок лет приор Уишарт был рыцарем и человеком веры. Он прекрасно знал об удивительной способности людей к самовосстановлению и постоянном стремлении к самоуничтожению. Все, что приор ведал об этом человеке, было открыто ему во время исповеди, нарушить тайну которой он не имел права. Откинувшись на спинку стула, сэр Марк пригубил вино.
– Вы не можете остаться в Харндоне, поскольку это лишь усилит искушение и доведет до греха.
– Знаю, – печально согласился сорокалетний святой отец. Несмотря на грубые черты лица, он был не лишен привлекательности. Его темно-русые волосы, коротко стриженные для удобства, выбивались из-под шлема. – Я не хотел причинить вред.
– Но причинили. Вы достаточно опытны, чтобы предвидеть последствия. Вы один из лучших моих рыцарей и отличный философ, но я не могу оставить вас здесь. Другие равняются на вас, но что будет, если вся эта история станет достоянием общественности?
Священник выпрямился:
– Такого никогда не случится.
– Разве от этого ваш проступок менее греховен?
– Я не глупец, спасибо, приор, – сказал святой отец, пристально посмотрев на сэра Марка.
– Правда? Неужели, сидя сейчас здесь, вы на самом деле утверждаете, что не являетесь глупцом?
Собеседник отшатнулся, будто его ударили.
– Я мог бы попросить освободить меня от клятв, тогда вы бы избавились от меня раз и навсегда, – предложил он.
Впервые в его голосе прозвучало больше раскаяния, нежели непокорности.
– Вы хотите, чтобы вас освободили от клятв, отец Арно? – подался вперед приор.
