— Что ж, дорогая, ты снова пустила хорька в курятник. Чутье подсказывает мне, что если не в зимнюю кампанию на озерах, то уж весной мы обязательно схватимся с этими галлейцами и их хуранскими союзниками. — Мурьен стал прохаживаться. — Мой старый наставник говаривал, что природа не терпит пустоты. И полюбуйся — край севернее Внутреннего моря пустовал, а теперь они все туда хлынули.
Сэр Эдмунд допил вино.
— Если вашей светлости будет угодно, то нам лучше заключить союз с морейцами. И придется продать все меха, какие у нас есть.
Граф был не из тех, кто забывает о деньгах.
— Правильно, сэр Эдмунд. В случае осады нам понадобится каждый фартинг, чтобы заплатить гарнизону. Тот, кому не платят, служит слишком многим господам. — Он подошел к краю помоста и поворошил носком прах умершей. — Проклятье, женщина, ты стоила мне доброй войны.
Гауз рассмеялась:
— Ты все еще можешь развязать свою войну. Мне лишь придется заниматься ею с холодного ложа, пока длится зима.
— Намекаешь, что я погибну, ведьма?
— Именно так, дорогой, — ответила Гауз. — И мне не хочется натаскивать нового мужа. Я старуха.
Ночью она слизнула соль с шеи графа, куснула его за ухо и прошептала:
— Он и в замке за нами следит. Через мотыльков.
Граф был не дурак. Он сразу все понял, хотя и был поглощен любимым — вторым после войны — занятием. Он не прервал ласк и не замешкался, но мигом позже подхватил ее под лопатки, чуть приподнял и выдохнул в ухо:
— Сукин сын.
Сэр Хартмут стоял у штурвала на корме «Божьей благодати», держа в руке чашу вениканского стекла. Он пил сладкое кандианское вино и взирал на укрепления и прочные деревянные дома пришедших из-за Стены в селении, которое окрестил Мон Реалем — «королевской горой».
— Мы высадим солдат, возьмем этот городок и превратим его в надежную базу, — заявил он.
Люций с трудом сохранил молчание.
Де Марш отчаянно замотал головой:
— Нельзя, милорд! Мы оттолкнем от себя тех самых людей, в расположении которых нуждаемся! Они воюют со своими южными сородичами. Мы должны оказать им материальную помощь.
Сэр Хартмут поскреб подбородок:
— И что взамен?
— Контроль над товарооборотом. Надежную базу... — Де Марш начал ставить галочки, и сэр Хартмут рассмеялся.
— Вы, двое, учите меня воевать! Можно высадиться и забрать себе и селение, и товары. И отослать домой, к королю. По хорошей цене. Полюбуйтесь — я тоже умею мыслить по-купечески!
Де Марш поджал губы.
— А в следующем году?
— В следующем году мы станем хозяевами Тикондаги и всей реки. Будем брать, что хотим, а остальных продавать в рабство. Вы чересчур скромны, сэр, и не знаете целей нашего господина короля, в которые я посвящен. — Он огляделся. — Вам хочется устойчивого небольшого дохода. А я предлагаю колоссальный на несколько лет. Подумайте о рабах.
Де Марш надул щеки, сочиняя аргументы. Будучи юнгой, он жил в носовом кубрике работоргового судна — большого пузатого корабля из Генуа, ходившего в Хати, где некогда великие народы опустились до варварства под набегами дикарей из Великих Степей. Хатийцы продавали в рабство своих же детей. Де Марш насмотрелся на это. И вкусил.
На свете было много вещей, которых он не сделал бы ради денег.
Он зашел с другой стороны.
— Для Тикондаги вам понадобятся солдаты, — сказал он. — Хуранцы помогут, если мы поможем им первыми, против их врагов. — Он подался ближе. — Вы слышали слова хуранского воина. Тикондагский гарнизон больше, чем все ваши люди и мои матросы вместе взятые.
Он посмотрел на Люция. Тот кивнул. Де Марш не знал, преподнес ли он рассказ как выдумку, но нуждался в этруске.
Сэр Хартмут снова потер подбородок. Де Маршу показалось, что он слишком долго задержался взглядом на Люции, но тот в итоге повернулся к своему второму оруженосцу — теперь единственному. Юноша в полном доспехе подлил вина.
— Хорошо, — сказал сэр Хартмут. — Я поступлю по-вашему. В конце-то концов, если дело не выгорит, мы всегда возьмем селение штурмом. Палисады у них жалкие.
После обещания военной помощи дела завертелись, и де Марш набил трюм шкурками и диким медом за пять дней, пока сэр Хартмут обучал своих солдат управлять легкими туземными парусниками и воевать на воде. У него были три небольшие галеры, разобранные в Галле на пронумерованные брусья и предварительно раскроенные доски — солдаты собрали их воедино. Все три были оснащены тяжелыми носовыми баллистами и парой арбалетов.
Сразу за островом сливались три большие реки, две из которых струились с севера и доносили запахи мест еще более диких — аромат сосновой хвои, снега и скал. Хартмут натаскивал солдат в огромном водоеме под водопадами.
Через неделю он встретился с де Маршем за обедом в кормовой каюте флагмана.
— Как подвигается торговля, господин купец? — осведомился он.
Де Марш поднял брови.
